Когда мы с Лехой, сидя на специально отведенных для спортсменов местах, досматривали этот бой, к нам подошел незнакомый милицейский капитан и предложил обоим следовать за ним. Я напрягся.
Выйдя из зала, и следуя за капитаном по коридору, мы, наконец, пришли в большой кабинет, где застали следующую картину. За длинным столом сидели трое мужчин в костюмах и один лысый толстяк в генеральском кителе. Генерал постоянно вытирал красное лицо большим белым платком и тяжело отдувался, хотя в кабинете было совсем не жарко. Перед ними стояли мрачный Ретлуев, Шота — тренер Мисюнаса и какой-то милицейский подполковник.
— А я вам очередной раз заявляю,— раздраженно и на повышенных тонах вещал генерал — спортивный праздник в присутствии заместителя министра МВД СССР и высшего партийного руководства города я вам сорвать не позволю, на основании каких-то подозрений и голословных обвинений.
— Товарищ генерал-майор,— начал говорить незнакомый мне подполковник, стоящий рядом с Ретлуевым — что же тут голословного? У нас есть официальный ответ из ГУВД Риги, Юрису Мисюнасу 16 лет и по правилам он не может боксировать с четырнадцатилетним подростком.
— Товарищ Ананидзе,— вступил мисюнасовский Шота, у нас на руках есть все документы, что Юре Мисюнасу 14 лет, капитан Ретлуев просто боится, что его воспитанник проиграет, а все что хотим мы, так это честного поединка, в боксе все решается на ринге, а не выносятся дрязги при министре, первом секретаре обкома и телевидении.
— Шота, ты мошенник, а не тренер, и о честности не тебе говорить,— глухо сказал Ретлуев.
— Вешать ярлыки — удел слабых,— тут же откликнулся Шота.
— Прекратите, — стукнул кулаком по столу генерал — А… — воскликнул он, только сейчас заметив нас с Лехой,— иди сюда мальчик.
Я подошел к столу. Мужики в штатском растеряно переглядывались и молчали, а генерал принялся за меня:
— Ты хочешь стать победителем, как настоящий мужчина, или только стишки пишешь? Вот твой тренер пытается тебя от финала отстранить, если ты не выйдешь на ринг, то победителем будет признан твой соперник — всю эту несуразную тираду генерал мне почти выкрикнул в лицо. Мне. Четырнадцатилетнему подростку. Вот ведь очередная грузинская сука!
— Я не дам выставить подростка, против взрослого парня. Это детский спорт, а не бои без правил! — тоже повысил голос Ретлуев.
— Ты забываешься, капитан! — красномордый генерал уже орал — молчать!
— Хорошо, я выйду на ринг,— говорю глядя этой сволочи в глаза — только у меня к Вам одна просьба.
— Какая? — толстопузая сволочь выпучила на меня свои заплывшие глазенки.
— Не могли бы Вы мне, товарищ генерал, назвать свою фамилию.
— Что, — голос генерала лучится самодовольством — жаловаться на меня хочешь, маленький кляузник?
— Нет,— я терпелив и спокоен — просто еще раз хочу услышать Вашу фамилию. Вам-то уже все равно, а мне чисто для себя… ПОРЖАТЬ!
В наступившей тишине, разворачиваюсь и выхожу из кабинета, утягивая с собой Леху.
О своем решении я не жалел. Если я не выйду на ринг, то весь мой диалог с тележурналистом, не имел смысла. Не запомнят. Не выиграю бой — не будут награждать, не будут награждать — не запомнят точно! А мне жизненно необходимо с ними пообщаться, хотя бы на награждении. Я уже точно знаю, что скажу обоим: и Чурбанову, и Романову.
Значит надо драться. Что толку хоронить себя раньше времени? Удар у меня сильный, сам удар тоже могу держать. Если все решить быстро, рана не должна помешать. В конце концов, Мисюнас всего лишь 16-летний пацан, а я взрослый мужик, хорошо знающий теорию мирового бокса, много лет, изредка, им занимавшийся и полгода активно тренировавшийся под руководством кубинского "сборника". Да еще и этих сговорившихся грузин, мордой в дерьмо макнуть бы…
Наш бой поставили последним. Раньше подготовиться я не успевал. Пока мне бинтовали руки, Ретлуев попытался отговорить, но я мотнул головой и сказал:
— Мне самому надо…
Леха бинтовал молча. Когда закончили, я не скрываясь, достал из брюк анальгин и съел три таблетка, запив из-под крана. Ретлуев посмотрел упаковку и ничего не сказал. Одели перчатки. Несколько раз ударил воздух, в левом боку сразу стало тянуть. Значит надо заканчивать все быстро. Попрыгал.
— Готов.
— Тогда пошли,— Ретлуев открыл дверь раздевалки.
Зал встретил нашу пару радостным гулом и аплодисментами. Многим запомнился я, другим понравился блондин Мисюнас. К тому же поединок был последним и на нас юные болельщики возлагали свои последние надежды на "кровавую драааааачку" — как до седых волос эксклюзивно вопил в ринге один высокооплачиваемый американский джентельмен.