— Мне говорил. — вякнул Леха.
Присутствующие перенесли свое внимание на него.
— И как, — с интересом спросил Чурбанов, — что-нибудь стоящее?
— Он мне военный марш напевал, просто отлично! Слова, музыка — хоть на Красной площади во время парада включай! — Леха, в подтверждение своих слов, аж руками стал махать в возбуждении.
— То есть Сенчина должна была марш петь? — с улыбкой поинтересовался Романов.
Все засмеялись, певица недавно исполнила "Золушку" и была крайне популярна, ее легкий и воздушный образ совсем не вязался с военными маршами. Обстановка в кабинете разрядилась…
Леха смутился, но продолжил:
— Нет, зачем ей марш, он, прям, как для ансамбля Александрова создан! Просто Витя мне только его спел, а говорил, что у него еще есть песни, вот из тех… наверное… А марш отличный был! Правда!
— Я это к тому, что он непростой парнишка. — закончил Ретлуев.
— Ну, не делайте из мальчишки монстра, — с недовольством в голосе, произнес Романов, — с подростками надо просто уметь находить общий язык. И это вам не "контингент", а ребенок, начавший осознавать, что он личность.
Романов встал со стула и прошелся вдоль стола, присутствующие провожали его перемещения взглядами.
— У меня у самого племяннице 15 лет, так родители плачутся "совсем дикой стала", — передразнил он неведомых родителей, — а у меня с ней никаких проблем нет. Просто, если она чего-то не делает или не хочет делать, прежде, чем давить на нее, спроси почему она не хочет? Надо разговаривать с ними, как со взрослыми, а не видеть перед собой только ребенка, которому ты привык указывать.
Поняв, что увлекся, Романов остановился.
— Я сам с ним поговорю, — неожиданно сказал Чурбанов.
Все удивленно уставились на замминистра.
— Григорий Васильевич, — обратился тот к Романову — присоединишься?!
— Я? — удивился Романов.
— А чего такого? На бое он нас видел, тебя точно знает и молчать не должен, особенно при твоем-то опыте общения с племянницей! — со смехом закончил Чурбанов.
Романов тоже засмеялся, все заулыбались.
— Пусть парень все спокойно расскажет, не каждый день у нас в государстве, школьники серийных преступников обезвреживают. Да и понравился он мне, забавный парень, — подытожил Чурбанов.
Романов согласно кивнул.
— Если надумаете с ним общаться, то не надо тянуть, — неожиданно заявил прокурор. — скоро придется информировать родителей.
— Э, нет. — тут же отреагировал Первый секретарь обкома. — Вы Сергей Ефимович тогда поедете с нами, вопросы правильные задавать будете.
— Не возражаю, — пожал плечами прокурор…
30
Очухался я от наркоза в больничной палате. Около моей кровати сидел молодой врач в солидных роговых очках и читал "Литературную газету". Определить название печатного органа проблем не составило, поскольку читал врач последнюю страницу и титульный лист я видел, сквозь ресницы, без помех. Ну, а по периодическому сдавленному хихиканью, читал он, видимо, что-то смешное.
Послышался звук открываемой двери, и я счел за благо, пока, подержать глаза закрытыми. Мягкий мужской голос спросил:
— Как пациент?
Поспешное шуршание газеты и торопливый ответ молодого голоса:
— Пока не проснулся, Владимир Михайлович!
— Василий Илларионович, если я Вас еще когда-либо застану около пациента, за которым Вам поручено наблюдать, занятым каким-нибудь другим делом, то этот день станет последним днем нашей совместной работы. Пока ступайте в ординаторскую, — глубокий мужской голос ни на миг не потерял своего обаяния, в процессе произносимой тирады.
Послышалось огорченное сопение и поспешно удаляющиеся шаги.
Виктор, Вы меня слышите? — негромко продолжил голос.
Рисковать было не из-за чего, я сразу открыл глаза.
Рядом с моей кроватью стоял очередной персонаж в белом халате. В отличие от молодого "очкастого Васьки", персонаж был солиден, имел аккуратную бородку, располагающее лицо и внимательные глаза, был мужчиной лет под пятьдесят и имел солидный начальственный вид.
— Вот и отлично! — он с оптимизмом встретил мое "пробуждение" — как себя чувствуем после операции, молодой человек?
Пока я лежа слушал хихикающего "Ваську", у меня было время подготовиться к этому очевидному вопросу:
— Доктор, — хриплю я пересохшим горлом, — скажите мне правду, я обещаю мужественно ее встретить… мне скоро придется идти в школу?
Персонаж пару секунд хлопал глазами, а потом вульгарно заржал в полный голос. И не слова не говоря, вышел из палаты, продолжая ржать уже на ходу.