Длинный стол в кабинете директора был заставлен чашками с чаем, в паре вазочек лежало какое-то печенье и стояла раскрытая коробка шоколадных конфет. Меня тоже усадили за этот стол и налили чаю.
Один из "обкомовских товарищей", тот, который был в сером костюме, сначала представил журналистов. По мере представления, директрисе становилось все больше не по себе, по крайней мере лицо у нее выражало именно это.
Представительный мужчина средних лет, в синем костюме, был собственным корреспондентом "Советской России", молодой парень в кожаной куртке и роговых очках — спецкором ленинградской "Смены", рыженькая улыбчивая толстушка в розовой кофте — из "Пионерской правды", молодая симпатичная девушка, в джинсах, со строгим выражением лица, представляла "Комсомольскую правду" и высокий худой мужчина с хриплым голосом и прокуренными усами был корреспондентом "Ленинградской правды". Крупнокалиберный набор "правд"! Мой размерчик… Хе!
Затем, уже второй "обкомовец", в черном костюме, произнес вступительную часть:
— Товарищи, вот он, тот самый Витя Селезнев, семиклассник этой школы, не испугавшийся вступить в схватку с вооруженным преступником. Преступника задержали, приехавшие по звонку Виктора, милиционеры. Сам Витя оказался ранен ножом, но от всех это скрыл и на следующий день победил на городских соревнованиях по боксу "Золотые перчатки". Ну… теперь он ваш — задавайте вопросы!
Обернувшись ко мне, "обкомовец" улыбнулся и пристально посмотрел в глаза. Я кивнул, понятно — не дурнее других.
Пока журналисты переглядываются, кто начнет первый, я краем глаза ловлю обалдевшие лица директора и завуча. Наконец, роли распределены и первым начинает представитель самого солидного издания — "Советской России". Солидно откашлявшись, и поправив узел галстука, он начал:
— Витя, а скажи пожалуйста, что тебя заставило вступить в схватку со взрослым и вооруженным преступником?
Все присутствующие в кабинете с явным интересом ждали моего ответа.
Я задумчиво почесал нос и пробурчал:
— Да я и сам толком не знаю. Тоже потом об этом много думал. Как-то само получилось.
— Разве не было страшно? — встряла толстушка из "Пионерки".
Я засмеялся, под удивленные взгляды корреспондентов:
— Ну, вы ведь не напишете, что я разве только не описался от страха!
— Селезнев! — попыталась одернуть меня завуч.
— Ничего, ничего — остановил ее улыбнувшийся собкор "Совраски", остальные журналисты тоже заулыбались, впрочем, и "обкомовцы" отнеслись спокойно к моему выступлению.
— Так если было настолько страшно, то почему же ты не отступил? — снова влезла толстушка, не испугавшись строгого взгляда корреспондента "Советской России".
— Э… — закатив глаза, протянул я. Честно говоря, эта встреча с журналистами не стала для меня неожиданностью. Я надеялся на что-либо подобное. Просто думал, что предупредят заранее, начнут инструктировать, произойдет это не так скоро и не в школе, а тут так все неформально, что ли… Хотя, похоже журналисты знают не все, как бы не сболтнуть лишнего, впрочем, лишнего сейчас и не напечатают, не то время.
— Я бы, конечно позвал кого-нибудь, но никого не было, так что пришлось самому…
— Как мы уже вам сообщали, преступник напал на девочку, хотел завладеть ключами от квартиры, чтобы ограбить ее, но тут и вмешался Виктор — вступил "обкомовец" в сером костюме.
"А меня заранее предупредить об этой версии было не досуг?" — удивился я про себя, но внешне ничем своего удивления не выдал.
— Так что же, все-таки, заставило тебя преодолеть страх и вступить в смертельно опасную и неравную схватку? — снова взял бразды беседы в свои руки собкор "Совраски".
— Так меня этому везде учили и дома, и в школе, и в книгах, и в пионерах: надо помогать слабым, надо бороться со злом, надо всегда прийти на помощь. Я и не представляю, как можно было поступить иначе. Что надо было убежать? А вы бы бросили девчонку без помощи? — задал уже я ему вопрос.
Журналист посмотрел на меня умным взглядом и сразу не ответил. Покрутил пальцами ручку с золотым пером и, наконец, негромко произнес:
— Я же взрослый, у меня было бы больше шансов.
— А я пока не взрослый, но убегать тоже не стал — глухо сказал я, упрямо наклонил голову и поиграл желваками "на публику".
Впечатлил. Весь дальнейший разговор протекал в атмосфере "дружбы и взаимопонимания". Журналисты сыпали вопросами уже без всякой очереди, перебивая друг друга. Их интересовало, буквально все: как учусь, чем увлекаюсь, какие книги читаю, почему стал заниматься боксом, как собираюсь провести лето и т.д.