— …
— Так. Опять мимо. Что-то мне сегодня в "угадайку" не везет… Алло, здравствуйте! Это Виктор, с кем имею честь? — я был слегка растерян.
— Здравствуй, Виктор. Меня звать Людмила… э… Петровна. Сенчина. Хотела с тобой э… поговорить…
— О! Людмила Петровна, здравствуйте! Извините, перепутал Вас с одной… знакомой, — я принялся любезно распинаться в трубку и, одновременно, делал знаки Лехе вернуться в квартиру. Решив взять инициативу в разговоре в свои руки, сразу перешел к делу:
— Как хорошо, что Вы позвонили, я написал песню для женского голоса и рискну предположить, что лучше Вас ее никто не исполнит!
— Э… я, собственно, поэтому и позвонила… знакомый журналист рассказал мне, что ты говорил о песне… — певица, явно, с трудом подбирала слова.
Тут до меня дошло, что не видя перед собой собеседника, я забылся и стал общаться в своей "взрослой" манере, что привело Сенчину в очевидное замешательство. Кстати… "знакомый журналист" ей и мой домашний номер любезно дал? Хе!
— Да, есть песня! Как мы могли бы встретиться, чтобы я Вам ее показал? — я был последовательно наступателен!
— Встретиться… А она уже записана? — растерялась "Людмила Петровна".
— Нет, зато полностью готовы слова и придумана мелодия! Я напою, как сумею, а ноты подобрать труда не составит, — я излучал уверенность и деловитость.
— Ну, хорошо… А когда мы можем встретиться? — неуверенно задала она вопрос.
— Я могу подъехать через час, в любое удобное Вам место.
— Хорошо, — ее голос стал звучать поувереннее — приезжай к нам в оркестр, на 13 линию Васильевского острова, дом номер 18 и спроси на проходной меня, тебя проводят.
— Договорились. Через час буду! До свидания. — я положил трубку.
— Ну?! — истомившийся ожиданием Леха, жаждал новостей.
— Сенчина. Ждет нас через час на Васильевском, 13-я линия. Поехали к тебе — переоденемся, потом погнали в Гавань, у меня там слова песни в тетрадке. А потом на тринадцатую линию.
Офигевший от такой новости, Леха осмотрел свою "рабочую" рубашку и спорить с очевидным не стал…
Через двадцать минут, модные, причесанные и с солнцезащитными очками на носах, мы уже ехали в Гавань. Я впервые одел "на выход" свой джинсовый костюм и не мог не признать, вглядываясь в зеркало старого трильяжа Лехиной тетки, что "красота — страшная сила"! Так же, я "ограбил" киоск "Союзпечати", купив у изумленной продавщицы, все оставшиеся номера "Комсомолки", "Ленинградки", "Сменки" и "Пионерки" и по пути в Гавань зачитывал хмыкающему Лехе статьи о себе любимом.
На пирсе, обрадованный гостям Митрич, оживленно рассказывал, солидно кивающему головой Лехе, последние новости. А "талантливый" я, сидя на втором — жилом этаже, нашего ангара, торопливо передирал с айфона в школьную тетрадь, "свою" будущую нетленку.
Заодно скоренько просмотрел три сайта с биографией Сенчиной. Из чего извлек, информацию, что сейчас Сенчина работает солисткой в Ленинградском концертном оркестре, которым руководит Анатолий Бивис. Тот самый, который буквально заставил Сенчину спеть "детскую" песню про Золушку, с которой она, в итоге, и прославилась. Впервые она ее спела в 1970 году, а в 1974 за нее же получила приз в Братиславе. Из оригинального, в ее репертуаре был такой же детский — "Лесной олень" и шикарный романс из кинофильма "Дни Турбиных". Зная наперед, можно сказать, что больше ничего хитового в ее жизни не будет. Но сейчас Сенчина очень популярна, молода и красива. Только ведь меня, по сути, интересует не она, а только один, ее самый главный, поклонник. Из этого и будем исходить…
Ровно в 11 часов мы стояли на проходной в доме, где располагался Ленинградский концертный оркестр, а бабушка-вахтерша набирала диск телефона, косясь на могучую фигуру Лехи.
Пришедшая за нами, какая-то бесцветная девица в нелепом черном берете, минут пять молча водила нашу парочку по длинным и темным коридорам и, наконец, привела в небольшой пустой зальчик с черным роялем и тремя рядами обшарпанных сидений.
Так же, не проронив не звука, показала нам на сидения и ушла.
— Гостеприимно, — с прорезавшимся юмором, прокомментировал Леха.
— За бутылкой пошла, — поддержал я почин.
— Какой бутылкой? — затупил "большой брат".
— Ну, нас же с ней трое, грех не "сообразить"!
— Одна бутылка ситуацию не спасет, — философски оценил шансы девицы Алексей.
Мы вяло посмеялись.
Минут через десять ожидания, дверь зала распахивается, пропуская целеустремленно шагающего невысокого человечка в мятых коричневых брюках и вытянутой черной кофте. Его очки, в черной оправе с толстыми линзами, воинственно поблескивают, а редкие волосы, зачесанные на лысую макушку, завершают облик потрепанного, но не растерявшего задор бойцового петуха: