— У тебя же много денег, ты сказал? — Леха, не отвлекаясь от дороги, бросил на меня быстрый взглял.
— Деньги, Леша, есть. Но они как лакмусовая бумага, сразу поведение человека высвечивают. Ты услышал про деньги и тебя волновало только одно, чтобы они не были криминальными. А он даже раздражение свое и неприязнь прятал, только бы их заработать и еще у ребенка отжать кусок.
— Вить, сколько тебе лет? — спокойно спросил Леха.
— Четырнадцать, — "на автомате" ответил я — ты же знаешь, с чего такой вопрос? — спохватился я, сообразив про необычность вопроса.
— А рассуждаешь, как будто и всю правду знаешь, и всеми деньгами владеешь, — не отрывая глаз от дороги, так же спокойно сказал Леха.
Неожиданная догадка пронзила меня насквозь и сердце учащенно забухало. Я молчал, пытаясь сообразить, что делать дальше.
— Может и знаю, может и владею, — слышу свой голос, как бы со стороны.
— А мне ты тогда про деньги зачем рассказал? Я может тоже захотел бы "отжать", как ты говоришь. Не опасно разве? — голос Лехи звучал размерено. Большие руки спокойно лежали на руле, машину он вел совершенно спокойно, но мне уже все стало ясно.
— Опасно, конечно. Но ты человек другой, иначе бы не рассказал.
— Другой? — Леха криво ухмыльнулся и остановился на светофоре. — А если б ты ошибся?
— А если бы ошибся, то просто застрелил бы, — стараясь сымитировать Лехино спокойствие, ответил я.
Мы плавно тронулись со светофора. Леха молчал.
— Ну, а что еще оставалось бы делать? Ты здоровый, мне было бы не справиться, так что если бы оказался подлецом, то… — я замолчал.
— Ну, я так и думал. Спасибо, что не соврал, — неожиданно сказал Леха.
— Залез? — нейтрально спросил я.
— Залез, — кивнул Леха — я же слесарь, что я верстак не отрою что ли?‥
— Поехали в магазин, возьмем пожрать и в Гавань, поговорить надо.
— Да, поехали. — покладисто согласился Леха — И пожрать, и поговорить надо.
Мы припарковались у первого попавшегося "Универсама" и прикупили кусок "Докторской", плавленные и глазированные сырки, три бутылки "Байкала", хлеб, кабачковую икру, бычки в томате и, по моей просьбе, бутылку "КВ" за четыре восемьдесят. Хотел еще взять жвачку, но ее не было, поэтому взяли банку растворимого кофе и коробку шоколадных конфет "Садко".
Про жвачку я вспомнил, чтобы зажевать запах алкоголя, поскольку намеревался сегодня выпить. Эта же логическая цепочка привела меня к необходимости позвонить маме и доложиться о моем бытии.
Стрельнул у Лехи "двушку" и поперся в таксофон, благо он стоял в двух шагах от входа в "Универсам".
В мамином отделе телефон стоял на столе у начальника, поэтому он обычно трубку и брал.
Приученный мамой, я всегда выпаливал одно и то же "здравствуйтебудьтелюбезныпопроситепожалуйсталюдмилуивановну" и частенько приглушенно слышал в трубке зов начальника:
— Людмила, твой "Пулемет" звонит!
Однако в этот раз все пошло иначе.
— Здравствуй, Витя! Это Владимир Алексеевич, коллега твоей мамы.
— Здравствуйте, Владимир Алексеевич, — осторожно отвечаю — я знаю, Вы начальник моей мамы. А что случилось?
— Да что ты, ничего совершенно не случилось! Я просто хотел поинтересоваться, как твое здоровье? Мы тут все прочитали в газетах, что произошло и очень тобой гордимся! Твоя мама воспитала очень достойного сына! Ты большущий молодец и настоящий гражданин нашей Великой Родины!
По голосу было слышно, что взрослый мужик реально взволнован и говорит абсолютно серьезно. Из маминых разговоров, по телефону с подругами, я знал, что у начальника есть двое сыновей, и они оба офицеры, поэтому ответил так:
— Владимир Александрович, я уверен, что если бы на моем месте оказались Вы или Ваши сыновья, то вы все поступили точно так же.
Офицер, а он, как и все начальники в военном НИИ был военнослужащим, растерянно примолк, а затем промямлил то, что мне уже говорил собкор "Советской России":
— Ну, мы-то уже взрослые…
— Взрослых рядом не было, пришлось самому…
— Вот я и говорю, — окреп голос начальника, — ты большущий молодец и мы все тобой гордимся! Давай поправляйся окончательно! Сейчас позову маму…
Мама сразу взяла трубку, видимо, уже стояла рядом. Я доложился, что газеты все купил и сейчас встретился с Лешей.
К Лехе мама благоволила, тем более, что однажды в больнице, он в сердцах пожалел, что не оказался рядом со мной "в том подъезде". Сказано это было себе под нос в присутствии мамы и дедушки, мы тогда в таком составе играли в карты. Как я понимаю, ни у кого тогда не возникло сомнений, что маньяк эту встречу не пережил бы.