Довольная, что я не просто шляюсь по улице, а нахожусь рядом с тем, кто меня может защитить, "если что", мама сообщила, что ей на работу уже три раза звонил Ретлуев и просил меня позвонить ему в отделение.
— Там тебя кто-то ждет у него, кажется, корреспонденты, — предположила мама — записывай телефон.
Следующая Лехина "двушка"ушла на звонок Ретлуеву. Тот был "на взводе" и краток:
— Где гуляешь? Приходи срочно ко мне на работу! Адрес знаешь?
— А чего случилось-то, Ильяс Муталимович? — попробовал я разведать обстановку.
— Придешь-узнаешь, через сколько тебя ждать?
— Минут через тридцать, — прикинул я.
— Постарайся побыстрее, назовешь дежурному на первом этаже свою фамилию. Все, поторопись! — Ретлуев повесил трубку.
На ходу пересказал разговор Лехе, и мы рванули к нему домой — переодеваться!
Вернув себе "чисто советский вид", еще через десять минут, я сообщал дежурному лейтенанту свою фамилию.
Быстро появился Ретлуев и потащил меня в "застенки кровавой гэбни". Хе!‥ Единственное, что он сказал, что там меня уже больше часа дожидаются "товарищи из обкома и ГУВД".
Через минуту я уже был в кабинете начальника РУВД полковника Займишина Федора Яковлевича, как он сам представился, а кроме него там был незнакомый мне милицейский подполковник и хорошо мне знакомый "обкомовец в сером", тот самый, что привозил корреспондентов в школу. Звали его Виктор Михайлович — тезка, потому и запомнил с первого раза.
Этот Виктор Михайлович меня и огорошил:
— Виктор, Указом Президиума Верховного Совета СССР за проявленные храбрость и самоотверженность при задержании опасного преступника ты награжден государственной наградой — медалью "За отличную службу по охране общественного порядка". Указ четыре дня назад подписан товарищем Брежневым. В понедельник, в Кремле состоится награждение. Надо ехать.
Бля… Что еще тут скажешь… Занавес.
33
Смешно! Пока мы шли по коридорам, на нашу странную компанию оглядывались все встречные. Точнее странным в компании был только я, ведь по коридорам Кремля замминистра МВД сопровождали трое жалких подполковников и аж целый школьник! Хе…
Один из подполковников, Николай Константинович, сегодня утром в 7:55 встретил нас на перроне Ленинградского вокзала — фирменная "Красная стрела" не опоздала ни на минуту. "Нас" это меня, маму и "обкомовского" Виктора Михайловича. Ехали мы в одном купе. Виктор Михайлович Жулебин оказался помощником Романова и вез шефу, какие-то документы к заседанию Политбюро. Сам Григорий Васильевич был уже в столице.
— Обычно в Москву я летаю, — рассказывал Жулебин — но поезда люблю, вот и решил воспользоваться оказией и проехаться с Вами.
Посидели очень душевно, мама, по чисто советской традиции, взяла в дорогу еды — очень пригодилось… Виктор Михайлович проставился армянским "Ахтамаром". Сначала, под стук вагонных колес, взрослые слегка пообсуждали "этого героя", затем тезка распробовал домашнюю пищу и на время примолк, работая челюстями. После чего последовал особый "поездной" чай в металлических подстаканниках с волшебным маминым "лимонником". Такое развитие событий, сдобренное "отличным коньяком" (лично мне пришлось поверить этой оценке на слово) привело к неформальному общению, азартной игре "в дурака" и отходом ко сну в полтретьего ночи!
Тем не менее, утро встретили бодро. Виктор Михайлович пытался меня инструктировать, относительно поведения в Кремле, мама волновалась, я улыбался и кивал — мне было, откровенно, по фигу. Опять вернулось забытое ощущение, что все не по-настоящему, и я участвую в увлекательной игре!
С вокзала, мы с Жулебиным, разъезжались в разных "Волгах", но на нашей была мигалка! Хе… Встречающий подполковник был крайне любезен и предупредителен, то ли человек воспитанный, то ли дали соответствующую "указивку". А может все вместе, меня такие тонкости волновали мало. Я был погружен в себя и повторял в памяти стихи и анекдоты.
После получения в пятницу эпохального известия о поездке в Москву, я стал серьезно к ней готовиться. Еще из кабинета начальника РУВД я позвонил маме на работу, и вовремя сообразил передать полученную информацию не ей, а сначала ее начальнику. Мои слова подкрепленные, взявшим трубку помощником Романова, возымели моментально-волшебный эффект. Маме оформили командировку в Москву и, сразу после этого, отпустили с работы.
Виктор Михайлович сообщил мне о времени встречи в воскресенье вечером на Московском вокзале и вручил номера телефонов для связи. Я тепло попрощался со всеми присутствующими, которые, в свою очередь, поздравили меня с высокой наградой, и отправился к Лехе, томившемуся на улице в полной неизвестности.