- Истинно так, Леонид Ильич! - быстро подтвердил тот.
- Ты, я смотрю, пионер... гхм... - неспеша продолжил Брежнев - а в комсомол... вступать собираешься?
- Я, Леонид Ильич, и в нашу партию вступать собираюсь, если старшие товарищи доверят!
- Гхм... хорошо, - Брежнев доброжелательно улыбался, посматривая на меня, - а учишься ты как?
- В этом году две четверки, следующий год постараюсь закончить только на пятерки, Леонид Ильич, - делаю я виноватый вид.
- Молодец, - констатировал Брежнев - мне вот тут Юра... гхм... рассказывал... что ты стихи и песни пишешь... я люблю стихи... гхм... раньше много наизусть... гхм... помнил...
"Бинго!!! Какой же я умный - угадал!"
- Да, Леонид Ильич, пишу - делаю слегка смущенный вид.
- А ну-ка, прочитай нам... гхм... что-нибудь - Брежнев делает круговое движение кистью, изображая это самое "что-нибудь", и с ожиданием смотрит на меня.
Я делаю вид, что расстерялся:
- Ну... у меня ничего нет...подходящего... этому случаю... - неуверенно бормоча это себе под нос, я не забываю говорить чуть вбок - в микрофоны.
- Ты прочитай Леониду Ильичу отрывок из своего военного марша, - подсказывает референт Брежнева, объявлявший награжденных.
- Э... - я нерешительно тяну паузу, потом с сомнением смотрю на Брежнева и спрашиваю его:
- Может я тогда экспромтом?
Брежнев утвердительно кивает:
- Давай его... гхм... смелей, не стесняйся!
Тут до меня доходит, что Брежнев слово "экспромт" не понял, ситуацию надо исправлять:
Я закатываю глаза на расписанный золотом потолок, начинаю что-то шептать губами и слегка помогаю себе, "дирижируя" в такт, указательным пальцем согнутой правой руки, так даже Брежнев должен понять, что я сочиняю на ходу!
В зале стоит абсолютная тишина, краем зрения выхвачиваю куски мозаики: паническое состояние референта, приоткрытый в ожидании рот Брежнева, напряженное лицо Чурбанова...
Затянув паузу, до лопающегося звука собственных нервов, я, наконец, опускаю руку, перевожу взгляд на Генсека, откидываю слегка голову назад и с выражением декламирую в микрофоны:
34
Мы едем в Завидово на машине Чурбанова. Он разговаривает с кем-то по телефону, ну не по мобильному, конечно... А я вспоминаю...
...После того, как я замолк, сначала молчание, а потом первым, я это очень хорошо видел, первым стал аплодировать тот механизатор с Алтая, который чуть было не упал, когда шел уже с орденом, обратно от Брежнева. Затем это тут же подхватили и все остальные. Улыбающийся референт, заглядывающий в лицо своему Генеральному секретарю, генерал за спиной Брежнева, от переполнявших его чувств, вообще, по-простому, показавший мне поднятый вверх большой палец, Чурбанов, выглядевший так, как будто это его поэтическому шедевру рукоплещет мир.
Короче, аплодисменты громовыми не были, поскольку народу было немного, но были дружные и сопровождались всеобщими улыбками. Может от облегчения, что непосредственный школьник не "отмочил ничего эдакого".
А что Брежнев? Пожилой Генсек... заплакал. Слезы катились по морщинам на улыбку, которую он старался выдавить, а сам лидер СССР несвязно лепетал:
- Спасибо, сынок... не зря значит... какой ты молодец... иди сюда... дай я тебя расцелую...
Сердце остро кольнуло жалостью.
Помятуя о "брежневских лобзаниях", я подставил герою моего четверостишия тольку макушку, зато сильно уколол в его объятиях свою мордуленцию о частокол геройских звезд.
...После окончания церемонии, награжденным сделали групповую фотографию с Генеральным секретарем. Брежнев меня не отпускал, и я оказался на фото рядом с ним, причем меня Генеральный еще и приобнимал за плечо.
Затем неожиданно появились официанты с бокалами шампанского и мне, в том числе, достался слегка запотевший хрустальный фужер с пузырящимся напитком. От употребления алкоголя я благоразумно воздержался и бокал держал нетронутым.
Брежнев произнес короткий тост "за всех присутствующих" и присутствующие выпили. Я завидовал молча.
- А что ж вы Витюше тоже алкоголь принесли? - заметил непорядок Брежнев. Он очень быстро успокоился и уже вовсю улыбался.
- Сейчас принесут что-нибудь безалкогольное, Леонид Ильич, - заверил Брежнева появившийся за моей спиной Чурбанов и забрал у меня бокал с шампанским. Слева я неожиданно обнаружил маму и прижался к ней.