— Она чувствительна к холоду, ты тупица, — ответила звезда, опускаясь ближе, и мои слегка приоткрытые глаза снова закрылись. — Ты хотел убить ее! Посмотри, она же посинела. Она опять, твою мать, посинела!
— С ней все будет в порядке, — возразил низкий голос, и что-то холодное приподняло мне голову, и моей щеки коснулось дыхание. — Прекрати вести себя, как старая перечница. Я видал случаи и похуже. Рэйчел? Открой глаза!
Можно подумать, я могла? Моя голова свесилась, и я почувствовала, как меня подняли с земли.
— Чувствительна к холоду, — нервно прошептал он. — Откуда мне было знать? Она выглядит такой же здоровой, как тягловая лошадь.
«Тягловая лошадь», — подумала я смутно, и снова качнулась.
— С ней все будет хорошо, — повторил он, хотя теперь я услышала в голосе беспокойство.
— Ну конечно, с ней все будет в порядке, лишь потому, что ты думаешь, что любишь ее?
Это снова заговорила моя звезда, моя счастливая звезда, и она парила надо мной, освещая лицо мужчины. Его лицо исказилось от беспокойства, и с него капала вода. Темные волосы прилипли к щекам.
— Я не должен, — сказал он звезде, и свет от нее стал тусклым.
— Но ты любишь ее. Ты убьешь ее. Разобьешь ей сердце, и она раскиснет и умрет.
Весь мир затрясся, когда Пирс споткнулся, и я потеряла нить событий. В моем мире остались лишь беспорядочные движения и остановки. Как-то я почувствовала под собой твердую землю и ощутила ее запах, а потом пустота. Она ушла лишь когда я поняла, что больше не двигаюсь. Вот тогда я и очнулась.
Здесь было тихо. Через некоторое время, я поняла, что ощущаю приятную теплоту, текущую сквозь меня. Так не должно быть. Я должна мучиться от гипотермии. Меня должно трясти, но этого не происходило. Чувствовался сильный запах реки, влажной кожи, и… красного дерева. Мои глаза открылись.
Я лежала на земляном полу возле грязной стены, на расстоянии вытянутой руки от нее, и через четыре фута (1,2 м) она превращалась в грязный потолок. У моих ног, из деревянной коробки, похожей на фонарь, светил небольшой шар зеленоватого цвета. Она выглядела старой и пыльной. Меня покрывало шерстяное одеяло и мужская рука.
Дерьмо.
Мой пульс ускорился, но я не двинулась. Пирс обнимал меня, и поэтому моей спине было так тепло. Я не чувствовала приятного тепла мужского тела с того самого эпизода с Маршалом, и мне этого не хватало. Стараясь не двигать головой, я посмотрела на его руку, которая была видна сквозь тонкую белую рубашку. Его рука была изящной, и она удобно устроилась на моей талии, не давя на меня. Его тихое дыхание подсказало, что он еще спит. Было понятно, почему он обнял меня. Холод реки почти убил меня, и это был единственный способ согреться. Видимо, это и есть его нора в земле. Я не думала, что это действительное будет нора. Безопасная?
Я не двигалась, желая притвориться, что у меня есть право наслаждаться ощущением другого человека, лежащего так близко, ощущать комфорт от того, что мы вместе, доверять. Мне было восхитительно тепло, почти так же, как если бы я находилась в лей-линии, и я не смогла удержать довольный вздох.
— Ради всей земли! — воскликнул Пирс, приподнявшись и отодвинувшись от меня. — Ты проснулась!
Тепло исчезло, и я почувствовала скачок энергии в своем теле, ощущая недостаток того, что было лей-линией, струившейся во мне. Позади меня послышались скребущие звуки, и спина у меня похолодела, когда свет Пирса стал встревожено ярким. Я села, схватив одеяло, и отскочила к другой стороне небольшой подземной комнаты, уставившись на Пирса в зеленоватом свете.
Это была линия! Он тянул через меня линию? Пока я была без сознания? Но не саму энергию, ведь в моем ци было пусто, а что-то другое? Да кем он себя возомнил?
Пирс сел, и его голова оказалась в футе от потолка. Он прислонился спиной к противоположной стене, положив одну ногу на пол, другую согнув в колене. Он был одет, хотя на нем почти ничего не осталось — его плащ и одежда висели на колышках, вбитых в стену, и под ними образовалась грязная лужа. Белая рубашка и подходящие под нее брюки скрывали почти все его тело, но я могла хорошо разглядеть его фигуру.
— Извини, — сказал он, лицо у него было встревоженным, глаза широко раскрыты. — Я не воспользовался твоей слабостью. Рэйчел, ты замерзла. Я пытался согреть тебя. Я не тянул через тебя энергию.
— Ты тянул линию через меня! — сказала я сердито. — Я же была без сознания! Что, черт побери, не так с тобой! — да, я умирала от переохлаждения, но я даже не догадывалась, что он делает. Это было похоже на то, что ведьмы обычно делают со своими фамилиарами.
Пирс уставился в потолок. Теперь, когда свет стал ярче, я увидела, что тот был деревянным, но настолько старым, что корни проросли сквозь него.
— Я не тянул через тебя энергию. Говори тише.
— И не подумаю! — крикнула я, начиная дрожать. — Я не твой чертов фамильяр! Если снова посмеешь тянуть через меня линию, я… засужу тебя!
Его губы сжались, и он нахмурился. Он двинулся, собираясь подобраться ближе, но я предупреждающе выставила руку, и он откинулся назад.
— У тебя есть право быть очень обеспокоенной, но я скорее умру, чем поставлю под сомнение твою честь. Я не тянул линию через тебя, в тебя попала часть энергии, которую я взял из линии. Я за всю свою жизнь никогда раньше не видел никого, настолько замерзшего, как была ты, и я сделал это только для того, чтобы согреть тебя. Было ошибкой позволить тебе плыть по реке. Я не знал, что ты так восприимчива к холоду. И говори тише. В лесу собаки.
Услышав его последнюю фразу, я подняла глаза на потолок. Страх окутал меня, и я перестала дышать, вспомнив собак Трента, преследующих меня с громким лаем, разносящимся повсюду. Собаки. В лесу собаки. Те же, которые знали мой запах. Те же, которые уже однажды гнали меня через красивый, тихий и смертоносный лес Трента.
За один удар сердца в памяти проскочило воспоминание, как я не могла дышать, как мои легкие горели огнем, ноги были свинцовыми и поцарапанными, вода, по которой я пробиралась, затормаживала меня, а грязь на лице смешивалась со слезами, пока из меня вырывались хриплые вздохи. На меня никогда не охотились прежде, меня преследовали животные, мыслившие лишь о моей смерти, они мечтали разорвать мою плоть и радоваться, зарываясь носами в мои внутренности. А сейчас я нахожусь в норе под землей, совершенно беспомощная.
Боже мой. Я должна выбраться отсюда!
— Рэйчел, все в порядке, — прошептал Пирс, медленно и неловко продвигаясь ко мне на коленях по земляному полу. — Послушай, ты в безопасности. Сиди тихо. Тут есть отверстие для воздуха, и его достаточно для дыхания. Стены прочны.
В голове сложился образ, как меня вытаскивают из-под земли и рвут на части, и он смешался с воспоминанием из прошлого, когда на меня охотились.
— Я должна идти.
Я подняла руку, коснулась потолка, и кусочки земли посыпались на меня. Я должна бежать!
— Рэйчел, оставайся на месте!
Обезумев, я встала, сгорбившись, и уперлась в потолок спиной и плечами, собираясь надавить на него. Я убегала и прежде. Я сбегала и выживала. И сейчас я должна бежать!
Пирс метнулся вперед, и я вскрикнула, стукнувшись головой о стену, и он неожиданно оказался на мне.
— Отпусти меня! — закричала я в панике. Он не понимает. Он не знает! Я старалась оттолкнуть его, но он перехватил мою руку. Он крепко сжимал ее, и я попыталась его пнуть.
Предвидев это, он увернулся, прижав меня к полу всем своим весом. Воздух вырвался из моих легких, и я стала извиваться, пойманная в ловушку.
— Отпусти меня! — сказала я, и он зажал мне рот рукой, пахнувшей грязью.
— Держи язык за зубами, — зашипел он, закрыв меня своим телом. — Я знаю, что ты боишься, но здесь ты защищена от любых созданий. Они пройдут мимо, как гроза, если ты будешь вести себя тихо! Не могла ты проснуться, когда звуки рога поутихнут?
Звук охотничьего рога звучал приглушенно. Я перепугано уставилась на потолок. Они над нами? Прямо сейчас? Снова послышался звук рога. И собак — лающих и мечтающих о моей крови.