— Прячься, — сказала я, и он немедленно прекратил нагреваться и светиться. — Ничего не предпринимай, за исключением случая, если они попытаются отвести меня в больничное крыло. Они могут сделать мне лоботомию.
— Я им не позволю, — послышался его голос с темного потолка, и очень тихий звук, когда он когтем царапнул по металлу. Его светящийся образ отпечатался у меня под веками, постепенно исчезая, когда выходная дверь заскрипела и открылась. Резкий электрический свет образовал длинный прямоугольник, осветив мой нетронутый салат и распухшие колени.
Я заморгала, пытаясь подвинуться, когда охрана открыла дверь и отступила. Я не могла нормально встать из-за моих коленей. На потолке надо распластался мной Биз, как летучая мышь размером с кота, мой защитник на случай, если дела станут еще хуже. Пульс у меня застучал быстрее, когда я, используя трясущиеся руки и угол, смогла подняться на ноги. Я не пойду в больничное крыло. Лучше умру сначала.
Тень заслонила электрический свет. В камеру проник запах жареной свинины, и мой живот заурчал.
— Я туда не пойду, — послышался голос Брук, кислый и немного надменный, и снова свет виднелся лишь из прохода. Брук? Брук хотела поговорить со мной?
В груди заболело. Ну, хотя бы это не врачи. Возможно, разногласия, которые я заметила в комнате Ковена, были глубже, чем я думала. Вряд ли эта встреча в три утра была санкционирована. Она пришла сюда по собственной инициативе.
— Я туда не пойду, — сказала Брук, на сей раз громче, когда охранник возмутился. — Выведите ее. Я поговорю с ней в том подобии библиотеки, что у вас есть.
Послышался приглушенный разговор, затем мужской голос произнес:
— Она босс твоего босса, ты, кретин! Выводи ее! — отозвалось эхом в моей камере.
На меня упал свет фонарика.
— Выходи, — приказал кто-то, и я вышла на свет, чувствуя себя очень… оранжевой. Высохший кофе на моем комбинезоне походил на засохшую кровь, и я подняла голову, когда Брук осмотрела меня с головы до ног, задержавшись на моих распухших, закованных в наручники запястьях. Побег вереска на ее заколке Мебиуса увял, и я забеспокоилась сильнее, когда заметила подобную вышивку на воротничке охранников. Черт, у них что, собственная тюрьма?
— Рэйчел, ты можешь идти? — спросила она.
— Мисс Морган, если не возражаете, — сказала я, прислоняясь к стене. Живот свело, и у меня кружилась голова от боли в коленях.
— Заключенным запрещено заходить в библиотеку, мисс Лидер Ковена, — слабо попытался возразить один из охранников, и она повернулась, зло на него уставившись.
— Я не собираюсь сидеть на ваших уродских стульях и разговаривать с ней через пластиковое стекло. Она же закована в наручники. На ней зачарованное серебро. Она не сможет ударить меня и взять в заложники. Благодаря вам, она с трудом стоять может. Рэйчел, пойдем, нам сюда.
— Я же сказала, для вас мисс Морган, — я опустила голову, и мои длинные волосы упали на глаза, когда я потащилась за ней. Дерьмо, я с трудом могу двигаться, и внезапно почувствовав тошноту, я обрадовалась, что не поела. Было бы мило, если бы кто-нибудь предложил мне амулет от боли, но мы были окружены соленой водой. К тому же, это разрушит весь эффект от избиения, которое мне устроили.
Охранники были недовольны, но один подскочил и открыл двери, отступив назад. Я оглянулась в свою камеру, посмотреть, там ли еще Биз. Кто-то нацарапал солнышко на двери. Ха, ха.
— Который час? — спросила я у Брук, когда она притормозила, поджидая меня. Казалось, мне все сто шестьдесят, но надежда, что скоро я буду в черной ванне Айви, наполненной горячей водой, заставила меня двигаться дальше.
Низкие каблучки женщины стучали, пока я шла за ней в главное здание.
— Немного больше трех, — ответила она, фыркнув. — Боже, здесь воняет протухшими суши.
Большинство заключенных, мимо которых мы проходили, лежали в кроватях или сидели на них, ожидая, пока выключат свет. Шепот расходился волнами, когда они видели нас. Если здесь уже больше трех, значит, дома уже больше шести. Принимая во внимание различие в широтах, в Цинциннати уже скоро взойдет солнце. От предвкушения я задрожала и стала идти немного ровнее. Линии в Цинциннати скоро закроются для вызова, хотя, если вы умеете путешествовать по ним, неважно, сколько сейчас времени.
Быстро глянув вверх, я убедилась, что Биз все еще со мной. Он полз по потолку, и я видела его, только когда он пересекал металлические прутья, его кожа не успевала меняться так быстро. Когда он станет старше, даже этого не будет заметно. Он хороший парнишка.
Шепот перерастал в приглушенные голоса, когда разговоры переходили из блока в блок. Алькатрас отчасти походил на школу с одной комнатой. Если что-то случалось, все знали об этом через три минуты. Я медленно шла, чтобы скрыть боль, расправив плечи и подняв голову высоко, пока мы не вошли в библиотеку, отгороженную решеткой от пола до потолка. В центре комнаты стоял вытянутый кофейный столик, окруженный старыми стульями, чтобы придать ей вид зальчика книжного магазина. К несчастью, отсюда я могла видеть мою пустую койку в камере с Мэри, Чарльзом, и Ральфом. Мэри выглядела потрясенной, ее глаза были широко раскрыты от удивления, когда она села на свою койку, обернувшись простыней до подбородка.
— Комната выглядит… уютно, — сказала Брук сухо, сняв пальто и помедлив, прежде чем осторожно положить его поверх грязного стула и сесть сверху.
Я посмотрела на мой такой же грязный стул, понимая, что как только сяду, буду уже не в состоянии подняться с него. Обещание мягких подушек было непреодолимо, и я почти упала, стараясь не сгибать колени. От легкого толчка я на мгновение закрыла глаза, и глубоко вдохнула, ощутив запах заплесневелой ткани и старых заброшенных книг.
— Как приятно, — произнесла я, отвлекая ее, чтобы она не увидела, как Биз ползет мимо окон. — Что вы хотите, Брук? — спросила я утомленно. Если здесь три часа, то дома шесть, в это время я обычно ложусь спать.
Она подвинулась, проведя рукой по глазам, и посмотрела на меня сквозь пальцы.
— Мне сказали, что вы не ели. Это хорошо. Ничего ее ешьте, кроме того, что пришлю я.
Я опустила руки, которые были скрещены на груди.
— Вы знаете о еде?
Женщина улыбнулась, сверкнув ровными зубами.
— Изоляция аминокислот дорога, но мы пользуемся этим в течение многих столетий. Это дает превосходные результаты.
Я подумала о Мэри, которая будет голодать еще тридцать лет, и расслабила челюсть.
— Не все думают, что вас надо стерилизовать, — сказала она, одернув юбку и прикрыв свои уродливые колени. — Магически или еще как. Я ваш друг, Рэйчел. Вы должны мне верить.
О. Да. Вот это замечательная идея. Я посмотрела на потолок, и не увидев Биза, перевела взгляд на нее. Будь проклят Трент до самого Поворота. Это его ошибка. Моей заднице рассказывай, что ты им не говорил.
— Я одна думаю, что вы не нуждаетесь в таком жестком лечении, — продолжила она. — Если вы способны оживлять демонские проклятья, вы…
— Инструмент? — прервала я. — Оружие? Вы когда-нибудь боролись с демоном, Брук? Вы поступили очень глупо, поймав меня. Единственная причина, почему я еще жива, это потому, что у них на меня свои планы.
Я замолчала, не желая усугублять мое дело еще больше, чем только что умудрилась, но Брук улыбалась своей западнопобережной улыбкой.
— Я пытаюсь помочь вам, Рэйчел.
— Мисс Морган, пожалуйста, — я отряхнула с себя кусок жареного яйца, который почти долетел до нее.
— Мор-р-р-ган, — позвала Брук, растягивая звуки и привлекая мое внимание. — Я не хочу, чтобы вы, пытаясь выжить, стали собственностью гребанного эльфа.
«О-о-х, нехорошо ругаться!», — подумала я, ухмыляясь.
— Нет, конечно, ведь вы бы предпочли сами владеть мной. Секретное оружие Ковена ведьм. Нет, спасибо.
Загар женщины стал темнее, когда она покраснела от гнева.
— Он не сможет защитить вас от нас. Никогда. Вы думаете, что вы особенная, раз смогли избежать смертного приговора ОВ? Где, вы думаете, они брали все свои чары? Те, что мы не оставляли себе? Мы всегда получаем то, что хотим, Рэйчел. Всегда.