Заброс — это как сеть, которую нужно плести нескольким заклинателям одновременно, но если обычная сеть предназначена для сковывания противника, заброс еще содержит какое-нибудь разрушительное заклинание. Делается это редко, потому что работа хитрая и слишком легко упустить заклинание на свободу.
— Знаете ли вы заклинание, сжигающее даже тех, кто обладает аурой?
У меня колени подкосились. О господи, только не это!
— Это черная магия! — Я оттолкнула от себя руку Пирса. — Это же убийство!
Кери посмотрела на меня долгим взглядом и ответила Пирсу, не отводя глаз:
— Знаю.
Я с яростью обернулась к Пирсу, к Дженксу, выстраивавшему свою семью перед последним штурмом:
— Нельзя их жечь живьем! — заорала я.
Кери нахмурила брови.
— Нас двое. Чтобы забрасывать отсюда без риска, нужны трое.
— Нас трое, — возразил Пирс. — Один создает, другой защищает, третий определяет.
Последнее было адресовано мне, и в глазах Пирса мелькнуло воспоминание о давнем трудном решении.
— Я не буду сжигать весь свой сад и всех, кто в нем находится! Там Дженкс летает!
— Под землей никто не пострадает, — возразила Кери.
— Я сказала «нет»! — отрезала я, но глаза Айви умоляли меня сказать «да».
— Тогда погибнет Дженкс и вся его семья, — предупредила Кери.
Я стояла, разрываясь от досады. Вот прямо сейчас я ее ненавидела, хотя совершенно незаслуженно.
Пирс притянул меня к себе. Различие между гордым презрением Кери и его сочувствием до боли просто поражало.
— Ты — определяющая, — тихо сказал он. — У тебя получается круг шире и мощнее, чем у любого другого. Сделай такой, чтобы он охватил весь сад. Я буду предохранителем, не дающим магии обратиться против нас. Все, что будет между моим кругом и твоим, внешним, попадет под мгновенную вспышку жара.
Я посмотрена на мою церковь, увидела ее обгорелой и разрушенной. Своими руками ее сжечь?
— Деревья, сад! — прошептала я.
Кери отвернулась от подлетающих фейри, не скрывая своего нетерпения и заставляя меня чувствовать себя дурой.
— Сгорят листья. Корни пустят новые побеги. Церкви твоей жар ничего не сделает, только паутину повыжжет. Даже Биса не тронет. Рэйчел, Дженкс долго не выстоит против такой орды! Вырежут его и всю его семью! Отчего ты медлишь?
Оттого что это — черная магия. Колдовство, проходящее сквозь ауру и сжигающее заживо, колдовство может быть только черным. Я стану черной колдуньей. Все, что про меня говорили, станет правдой. Но стоять в пузыре и смотреть, как Дженкса и детей собьют и зарежут…
— Другого выхода нет, Рэйчел, — сказал Пирс, и я обезумела. Из-под защиты круга я слышала, как Дженкс выкрикивает детям последние команды. Они не бросятся врассыпную, будут стоять до последнего. Испуганные глаза Айви смотрели с мольбой. Другого выхода нет.
Не говоря ни слова, я закрыла глаза и поставила неначерченный круг пошире того, что на Фаунтейн-сквер. Ощутила, как он взметнулся вверх, окружив церковь, дворы при ней, кусок кладбища.
Сколько под него попало? Сколько их погибнет?
Я забрала у Пирса руку.
— Дженкс! — крикнула я, чувствуя, как шумит кровь от взятой из линии силы. — Под землю!
Резкий свист заставил меня открыть глаза и увидеть поток уходящих в пень крылатых пикси. Фейри, сломав строй, погнались за ними быстрее, чем казалось возможным. Факелы окружили дом Дженкса язычками пламени, трое фейри бросились в оставленную без защиты дверь. Дженкс, доверившись мне, дал противнику возможность перенести бой прямо в его дом.
— Я поведу, — сказала Кери, взяв меня за руку. Пирс взял за другую — осторожно, потому что она пришлась на его обожженную ладонь. Находясь в безопасности пузыря, поставленного Пирсом, Кери связала волю каждого из нас воедино, и аура ее заклубилась, прижимаясь к моей с ощущением шелка и запахом солнца.
Меня пробрала дрожь, а Пирс расширил свою ауру, укрепив поставленный им круг, защищая нас и сливая ее с аурой Кери, чтобы ее магия могла пройти наружу. Я так ауру сместить не могла бы. Такая изощренная магия мне не по плечу, и Кери улыбнулась озорной улыбкой, обрадовавшись встрече с коллегой столь же искусным. Она была похожа на богиню плодородия — с выпяченным животом и исходящей от нее силой. Пирс рядом с ней смотрелся темным и мужественным, сильным, и мысли его были в прошлом и в настоящем одновременно. А я в полном отчаянии стояла между ними. Готовая сплесни черное проклятие ради спасения жизни Дженкса.
Кери прервала распев, и я, ощущая тяжесть ее взгляда, проглотила слюну и выпустила зажатую энергию, пустив ее перетекать между нами, устанавливать равновесие.