— Не надо со мной говорить, — сказала она коротко, расправляя ветки куста. — Я на тебя сердита.
Руки у нее были заняты, и я опустилась на землю рядом с ней — снова колени промокли.
— Прости меня, — сказала я, чувствуя, как это странно: извиняться за то, что кого-то там не убила. — Я не могла.
Кери утрамбовывала землю вокруг куста. Светлые волосы ее развевались, но движения утратили резкость. Я ей подала веточку — подпереть стебель, и она выхватила ее у меня из рук.
— Ли рассказал мне, что делает ковен, — сказала она вдруг. — Он сказал, что твою церковь будут осаждать, и я пришла на помощь. Ради этого я бросила Трента. Бросила Квена.
Она подняла голову — и я увидела у нее в глазах слезы.
— Трент не позволит тебе вернуться?…
Я была поражена. Черт побери, она бросила свой защищенный дом и исключительную заботу о своем нерожденном ребенке, чтобы мне помочь, а я выбросила ее помощь на помойку.
— Я могла бы, — ответила она, разглядывая грязь у себя под ногтями. — Но не вернусь. У меня не получилось.
А?…
Кери глубоко вздохнула и встала, грациозная, несмотря на беременность.
— Как ты думаешь, отчего я жила в имении Трента? — спросила она, когда я поднялась следом.
— Быть ближе к Квену? — предположила я. — К садам Трента? К его горячему бассейну?
Пренебрежительно хмыкнув, она развязала подол платья, уронив его к ногам.
— Я шпионила, — сказала она сухо. — Старалась обеспечить твою безопасность. На эту работу меня натаскивали. — В голосе у нее зазвучал сарказм. — Меня учила родная мать, чтобы меня выдали во враждебную семью и я шпионила, не намечают ли они против нас чего-то коварного. Ал меня использовал как шпионку, когда ссужал время от времени другим демонам. И я отлично справлялась. — Она глянула на меня: — По крайней мере мне так кажется. Когда я наконец нашла что-то, ради чего стоило шпионить, я провалилась. Понятия не имела, что Трент под тебя копает. Ни намека перед тем, и даже после того, как случилось.
— Прости. Наверное, мне надо было настойчивей пытаться установить с тобой связь.
Она покачала головой:
— Ты бы не пробилась. Охрана очень плотная с тех пор, как он в пятницу решил выставить свою кандидатуру на пост мэра, но это без разницы. Я провалилась.
Она уронила голову на грудь, я сжала ей плечо.
— Ты не переживай. Трент — сволочь хитрая. Я ручаться готова, что Квену он тоже не сказал. Откуда тебе было знать?
— Да они все знали, — сказала она с горечью. — Все, что знает Трент, знают Квен и Джонатан. Как, блин, мужской клуб какой-то. Хуже демонов. Рэйчел, я не могу вернуться.
Страх или стыд? Не знаю.
— Трент тебе ничего не сделает, — сказала я тут же. — Квен не позволит.
— Не сделает, — согласилась она так уверенно, что я тоже поверила. — Трент меня не тронул бы даже в отсутствии Квена. — Она глянула на свой живот, состроила грубую гримасу. — Но мне следовало бы знать, что ты в беде. Если бы Трент пустил пикси в свой сад, у меня были бы сотни глаз, и от меня была бы польза. Но ничего у меня нет, и я бесполезна.
Очень грустно она говорила, и я протянула руки, обняла ее. Держащийся на ней запах озона смешался с чем-то диким, что могло быть запахом растущего в ней ребенка.
— Ты совсем не бесполезна, Кери, не грызи себя. Трент умеет внушать такие мысли.
Мы расцепились от резкого стрекота крыльев пикси, и между нами повис Джакс, старший сын Дженкса, рассыпая оранжевые искры недовольства.
— Миз Морган, так что вы хотите сделать с этими… бескрылыми чудами? Они уже начинают вонять.
Я обернулась к столу для пикников — и нахмурилась. Сжав еще раз плечо Кери, я двинулась вслед за Джаксом к Айви, Пирсу… и фейри. Усталая от недосыпа и растраченного адреналина, я села рядом с Пирсом. Перед нами на старых досках стола под зеленым куполом безвременья лежали уцелевшие. Шестнадцать. Остальные «случайно» погибли в тот или иной момент времени после того, как я лишила их крыльев. Нагретый хитин и горелая шерсть слегка напоминали по запаху вареных омаров, и мне стало нехорошо.
Вожака можно было отличить от прочих по бинту вокруг головы, где Дженкс его ударил. У него был гордый вид, длинное бледное лицо застыло в гневе. Все зубы острые, более зловещие, чем у вампира, и они были видны, когда он говорил. А глаза черные и слишком большие для этого лица. У всех фейри лица дикие, а без смягчающих облик крыльев каждый был похож на смерть с косой — особенно в белых рваных одеждах из паутинного шелка. Все без исключения были беловолосы, и у мужчин волосы не короче, чем у женщин. Зубы у женщин не такие длинные, как у мужчин, и сами они пониже ростом, но в основном они выглядели одинаково.