Стрекот крыльев пикси послышался чуть раньше шагов Айви. Рекс присела, крадучись. Вихрем перемазанного кровью шелка опустился на землю весь клан, и поднялся великий плач. Кошка не выдержала и сбежала. Айви стояла над нами. Я посмотрела вверх — ее глаза были полны слез. И я не находила слов — сердце щемило болью Дженкса.
Маталина.
— Дженкс! — выдохнула Айви, опускаясь на колени. — Мне гак жаль…
Он обернулся к жене, попытался улыбнуться, вытирая ей лицо и поправляя волосы.
— Она здесь, а я один, — сказал он, будто пытаясь понять, как это может быть. — Не понимаю.
Плач стал громче, поднялся вверх, и Айви стиснула зубы:
— Пикси, ты не один. Не вздумай уползать умирать куда-нибудь!
С опрокинутым лицом он поднял на нее глаза.
— Я один, — просто сказал он. Встав, он увидел стоящего с несчастным видом Джакса, обнимающего сестру Джи, которая рыдала у него на плече. — Джакс, сад твой, — сказал он, и молодой пикси вздрогнул. — Сохрани жизнь Рэйчел, если у тебя хоть капля уважения осталась к матери, — договорил он с горечью. Потом, под нашими с Айви взглядами, Дженкс взял Маталину и ушел в тень, скрывающую туннель заднего входа в их дом.
Завывания взлетели новой волной, обращаясь в мелодию без слов, такую красивую, что сердце щемило. Пикси соединились, взлетели, крылья их поголубели от печали, и слезы капали, на ходу обращаясь в пыльцу, мерцая и светясь. Все, кроме Джакса. Он будто прирос ногами к сырой земле.
— Нет! Мне не нужен этот сад! — крикнул он в узкое отверстие. — Мне не нужны твои мечты, старик! У меня свои есть!
Я обернулась к Айви, спросила с тревогой:
— Что значит, что сад Джакса?
Джакс взлетел, и я села, чтобы видеть его.
— Мне следует найти себе жену и хранить эту землю, — сказал он. Затрещал крыльями, подлетел к туннелю, но внутрь не полетел. — Я не хочу! — яростно заорал он в темноту. — И ты меня не заставишь! Это не положено!
— Земля принадлежит Дженксу! — сказала я в испуге. — Он — мой напарник, а не ты.
Айви плакала, и слезы медленной печалью текли по бледному лицу.
— Он ушел с ней под землю, — сказала она. — И не выйдет. Никогда.
От страха я выпрямилась:
— Как это — никогда?
— Он собирается себя убить, чтобы остаться с ней.
— Дженкс! — крикнула я в панике, падая лицом вниз возле дыры и впервые увидев цепочку черных камешков, держащих свод и придававших входу в туннель вид сгустка теней. — Дженкс, ты мне нужен! Вернись!
Ответа не было, и я обернулась к Джаксу, трясясь внутренней дрожью.
— Лети туда и приведи его.
Джакс склонил голову, сложив руки.
— Я не могу, — ответил он, отвернувшись.
Не может, подумала я в недоумении. Потом встала, и сердце у меня колотилось. Утро было также прекрасно, деревья так же зелены, и приглушенные шумы города долетали издалека — это люди шли на работу. Но все было теперь иначе. Все разбито. И должен быть способ это исправить. С таким концом я смириться не могу. Ни за что.
Будто во сне, я направилась обратно к церкви. Туфли промокли от вчерашнего дождя.
— Кери? — позвала я, резко остановившись, когда Пирс вдруг вышел из-за собственного надгробья.
— Дженкс? — спросил он. В глазах была надежда, но поза выдавала отчаяние.
На меня снова обрушилось горе, дыхание перехватило.
— Маталина, — сумела выдавить я, и больше ничего не могла сказать — иначе бы зарыдала и не могла бы остановиться. Ужасно.
Пирс взял меня за руку, притянул к себе, утешая, и как бы ни хотела я держаться, следующий вдох получился всхлипыванием.
— Ее больше нет, — сумела я сказать. — Дженкс хочет убить себя, чтобы остаться с ней. Я должна стать маленькой. — С мокрыми глазами я посмотрела на Пирса, а он отвел волосы от моего лица. — Ты знаешь для этого проклятие?
— Нет, — ответил он сочувственно. Ему вспомнились его утраты, и в глазах отразилось страдание.
— Ну, ничего, — сказала я. Голова болела, я старалась прекратить плакать. — Наверняка Кери знает.
Высвободившись из его объятий, я пошла через кладбище — кожу закололо, когда я прошла сквозь лей-линию. У меня за спиной Пирс говорил о чем-то с Айви.
Отчаяние гнало меня вперед, и наконец я достигла стенки высотой по колено, отделяющей сад от кладбища. Мертвое от живого. Горестно переступила ее, думая, могут ли духи мертвых наблюдать за нами, так же легко переходя барьер. От мысли об отце слезы снова стали жечь глаза, и я их вытерла тыльной стороной ладони.