— Дженкс? — тихо окликнула я, помня, что нас не приглашали заходить.
Пирс положил мне руку на плечо — весомо, с предупреждением.
— Подожди.
Я обернулась, готовая протестовать, но увидела окутавший нас пузырь безвременья с зеленоватым оттенком.
— Черт возьми! — ахнула я, прижимаясь к Пирсу. Здоровенная оса, в половину моего роста, опустилась на пузырь, пробуя его жалом.
Пирс обнял меня рукой, чтобы я не коснулась его круга.
— Весьма подвижный сторожевой пес, вот это что такое, — сказал он, обдав меня запахом красного дерева. — Не думаю, что мы бы пахли правильно, даже если бы плавали в пыльце пикси, — добавил он вполголоса, и я молча согласилась, подумав про себя, что он отлично пахнет сейчас, как есть.
Я не боюсь ос, но эта тварь была размером с гусака, и ползала по пузырю, сердито жужжа крыльями.
— Я ее поджарю на счет «три», — сказала я, решив, что достаточное количество сырой энергии ее хотя бы оглушит. Насчет убийства ос я не переживаю: они неразумны. — Раз… два… три!
Пузырь исчез, я потянула энергию из линии и запустила в осу шаром подкопченного золота. Страх придал ему больше силы, чем нужно было, энергия окутала осу, она свернулась клубком и рухнула у наших ног. Пирс одобрительно хмыкнул, я было вздохнула с облегчением, увидев ее на полу, где Пирс мог бы ее просто заколоть… и тут она лопнула.
Я с визгом пригнулась, горячие брызги плеснули на стены с мерзким звуком. Нас окатило мерзейшей вонью, я выпрямилась в ужасе. Световой шар Пирса закатился под стену и остановился. Я в смущении обернулась к Пирсу — и не могла удержаться от смеха. Он стоял, будто аршин проглотил, борода и грудь заляпаны ошметками осы.
— Ой, Пирс, прости меня!
Я потянулась обтереть его, и он поджал губы.
— Весьма небрежно, — сказал он сухо, изо всех сил сдерживая возмущение. — Совершенно неконтролируемо.
Несколько отрезвев, я посмотрела, чем бы можно его вытереть, решила обойтись подолом одолженного мне красивого платья. Подобрав его, я вытерла лицо Пирсу, вздрогнув, когда он выбросил руку мне за спину. Вспыхнули два огня, заметались по стенам тени. Я обернулась и увидела еще двух свернувшихся на полу ос, и одна еще шевелилась, пока Пирс не проткнул ей голову своей «арканзасской зубочисткой». Выступила вязкая жижа, и я брезгливо сжалась.
Потом пошла подбирать световой шар, озираясь и глядя на потолок.
— Как ты думаешь, еще есть?
Пирс подошел ближе, оглядел меня заботливо, стер большим пальцем случайную каплю гущи с моей щеки.
— Я слыхал, что личинок ос воспитывают для охраны, — сказал он, — но никогда не думал, что столкнусь с этим настолько близко. Я предлагаю двигаться вглубь.
— Да, но нет ли здесь других таких же? — настойчиво повторила я.
Пирс ничего не сказал, но положил руку мне на плечо и провел мимо сраженных насекомых. Он не тревожился, но я все поглядывала через плечо, идя по полого спускающемуся туннелю. Свет от стен стал ярче, и я не удивилась, когда стены коридора разошлись, образовав открытое пространство размером, скажем, с главный зал базилики.
— Вот такого свет не видывал! — ахнул Пирс, и я подняла его световой шар, загоревшийся вдвое ярче. Но и тогда свет едва достигал далеких стен. Похоже, мы очутились наполовину под землей, наполовину в пне; в землю вмурованы были черные камни размером с мою ладонь, удерживая стены. В середине помещения теплился в очаге огонь, а под босыми ногами ощущалось что-то вроде пластмассы. Поглядев, я увидела покерные фишки, разложенные красивым цветным узором.
— Дженкс? — спросила я шепотом, но только эхо было мне ответом.
— Я раздую огонь, а ты посмотри, не найдется ли здесь дверь, — предложил Пирс, и я осторожно направилась к стене, высоко подняв световой шар. Пирс раздул огонь, подбросив в него дров из диспенсера для мятных таблеток, увенчанного головой кролика.
Повсюду были следы начавшихся и недоделанных работ — прерванной жизни. В упорядоченном беспорядке валялись мелочи, принадлежащие мне и Айви, и меня сперва это удивило, потом вызвало раздражение. В углу — калькулятор, который я думала, что потеряла, грифельная доска и мел рядом наводили на мысль, что это школьный уголок. Тикали часы, которые я куда-то в прошлом году засунула, а чем служил браслет от них — бог весть, потому что теперь его привязывал к стене кусочек кружев, оторванных, как я поняла, от черных трусов Айви. Не то чтобы я такие вещи примечаю, но иногда складывала белье.
Ближе к огню пол из покерных фишек был покрыт мягким серым мехом. Мышь, решила я, ощутив босыми ногами его прикосновение. Заколка, которая завалилась у меня за комод и которую мне лень было доставать, служила подставкой для календаря с магнитом и надписью «Верстрах». Почтовые марки, приклеенные на разной высоте, украшали стены. У некоторых были рамки из садовых материалов. Картины, решила я, заметив, что в основном это — пейзажные снимки.