Я не стала смотреть ему вслед, а повернулась найти взглядом Дженкса. Я не сомневалась, что фейри мое предложение примут, а мне придется лишь морально отвечать за последствия приглашения бескрылых клыкастых фейри к Тренту на задний двор. Жуткий у них вид. Так ему и надо.
— Дженкс? — позвала я, желая попрощаться.
Пряди растрепанной косы у меня развеяло ветром, и Дженкс приземлился рядом. Наблюдал, очевидно. Лицо у него было печально, но на щеках — краска злости.
— Не нравится мне, что лазают они по саду как пауки, — сказал он, все еще не касаясь земли ногами и глядя в кроны деревьев. Потом он повернулся ко мне — и злость сменилась чуть ли не паническим страхом, когда он увидел выражение моего лица. — Ты уходишь.
У меня сердце екнуло.
— Я только стану опять большой. И буду здесь.
Ветер от его эмоций стал тише, ноги коснулись земли. Глаза у него заблестели, он их вытер, сам собой недовольный:
— Тинкины титьки, никак течь не перестану.
Он вздохнул, с силой выдохнул. Да, снова стать большой будет тяжело. Если бы он только мог со мной пойти!
Снова сердце прихватило болью, и я обняла Дженкса еще раз, неожиданно для него. Его руки обхватили меня — несколько замешкавшись, когда не нашли крыльев. Шелковый шепот его крыльев зашелестел под моими пальцами, и когда Дженкс захотел отстраниться, я на миг его придержала, обняв крепче.
— Я бы тысячу проклятий сплела, чтобы сегодня быть с тобой, — прошептала я.
Дженкс ссутулился, ткнулся в меня лбом.
— Больно, — выдохнул он шепотом, уронив руки по бокам. — Все время больно. Даже когда стараюсь не думать.
Глаза потеплели от слез, я отодвинулась на него посмотреть.
— Когда-нибудь это прекратится. — Я стиснула его плечи. — Ты даже не будешь стараться не думать, а больно не будет, и ты почувствуешь себя виноватым. А потом как-то утром ты проснешься, вспомнишь ее — и улыбнешься.
Он кивнул, не поднимая глаз. Господи, как же тяжело было видеть его таким сокрушенным!
— Ты уверен, что не хочешь стать большим вместе со мной? — спросила я снова, и руки убрала, когда он снова вытер глаза, рассыпая блестящие искры.
— Не нравится мне быть твоего роста, — сознался он. — Все пахнет не так, как должно быть. И моим детям я нужен.
«Он нужен детям», — подумала я, чувствуя, как забираются, крадучись, в душу пальцы облегчения. Он чувствует себя нужным, и это уже начало. Черт побери, Маталина и правда умерла.
— Пойдешь со мной в церковь? — спросила я, почти откровенно всхлипывая. — Только до двери. Мокриц боюсь.
Дженкс без единого слова сложил крылья и встал на землю. Бок о бок мы пошли по траве, доходившей мне до плеч, к нависающей громаде церкви. Торчал черный мощный шпиль на фоне бледно-синего закатного неба, и я подумала, как все это воспримет Бис, когда проснется. Наверное, очень неприятно пропустить такие важные события.
— Не понимаю, как ты вообще живешь, — сказала я, когда мы обходили большой валун — размером, наверное, в мой большой палец.
Дженкс пожал крыльями, как плечами:
— Когда умеешь летать, это проще. Им тяжело придется.
Он говорил о фейри.
— Тебе их жалко? — спросила я.
— Черта с два, тинкины трусы им в глотку! — возмутился он, но как-то вяло и неубедительно. Потом обернулся на топот, и я не удивилась, увидев бегущего к нам Пирса.
— Ты намереваешься расплести проклятие? — спросил он. Лицо его было в тени от горящего за спиной огня. Выражения было не разобрать, и я снова поежилась. Чертовски холодно.
Пирс встал с одной стороны от меня, Дженкс с другой, и так надежно и защищенно я уже давно себя не чувствовала, хотя меня сейчас змея могла бы проглотить.
— Мне нужно будет поговорить с Кери по поводу фейри. Я их пригласила к ней жить, — ответила я, и Пирс одобрительно и удивленно хмыкнул.
— Отлично составленный план, — сказал он, и Дженкс посмотрел на него поверх моей головы.
— А ты как думал? Рэйч глупых планов не составляет. У нее всегда есть выход. Ты только думаешь, будто она не знает, что делает.
Хорошо бы так.
Я сильнее запахнула пальто. Ноги немели от холода. Я целый день думала, как бы мне стряхнуть ковен со своей шеи. Кажется, они считают, будто Трент может мною управлять. Коли так, то, если я смогу управлять Трентом, у меня будет шанс. Не посредством связи с фамилиаром, а с помощью старой доброй манипуляции. Чары Пандоры напомнили мне об одной старой традиции, которую мне теперь надо будет восстановить.
— Фейри в саду, — произнес Дженкс, явно радуясь этой мысли. — Да еще и бескрылые? Тренту будет противнее, чем скунсу в саду у тролля.