Рекс запрыгнула ко мне на кровать, взмурлыкивая, чтобы привлечь внимание, но я не могла еще заставить себя до нее дотронуться. Тихий гул с колокольни дал мне понять, что солнце уже село — Бис взял за правило звонить в колокол, как проснется. Мне припомнилось, что свое имя вызова обратно я получила, и я улыбнулась. Можно шляться в халате по комнате, принимать душ и даже, быть может, ноги побрить, — не волнуясь, что в любой момент меня дернут.
Постепенно моя улыбка погасла.
И Ала мне не жалко. Вот ни капельки.
— Можно уже войти? — спросила из коридора Айви.
Я натянула через голову рубашку — красную под цвет трусов.
— Я не одета.
Щелчок закрывающейся двери заставил меня обернуться.
— Я же сказала, что не одета! — воскликнула я.
Айви стояла спиной к двери. Глаза у нее были карие и спокойные, но лицо суровое.
— Я тут посмотрела в Интернете про Пирса, — сказала она, и гнев у меня сменился тревогой.
Ага.
Избегая ее, я покопалась в верхнем ящике в поисках носков. Ноги, бывшие грязными и замерзшими, оказались чистыми. Шрамы снова исчезли. Если не считать появления волос, то демонские проклятия лучше душа. Я посмотрела на перепутанные волосы, отражающиеся в зеркале над комодом. Ну, почти. Нейротоксины от вампирского укуса никуда не делись, и митохондрии остались измененными. Да, и уши придется прокалывать. Снова.
— И насколько все плохо? — спросила я, дергая нижний ящик и вынимая оттуда футболку с надписью Таката — сцена. Мне было понятно, что она будет искать Пирса, но я не знала, хочу ли я слушать, что она нашла. Пирс мне начинал нравиться, а это значило, что ничего хорошего от него ждать не стоит.
— Достаточно.
Футболка проскребла по носу, пока я ее надевала, и я, чувствуя себя уже не такой голой, подошла к шкафу достать джинсы. Айви сидела у меня на кровати, длинными пальцами теребя уши улыбающейся кошки.
— Он мне говорил, что был членом ковена, — сказала я, по очереди засовывая ноги в чистые джинсы и застегивая молнию.
Так-то лучше.
— Бывших членов ковена не бывает, — буркнула Айви, когда я отвернулась и села на кровать надеть носки.
— Даже казненных за использование черной магии, — согласилась я. Конечно. Можешь полный автобус народу перебить извращенным белым заклинанием, а вот попробуй безобидное черное — и тебе сразу бойкот. Лицемеры проклятые. Подтянув ногу, я полюбовалась на безупречную гладкость подошвы. — Пирс мне сказал, что его судили в открытую, потому что им не понравился факт, что он вызывал демонов. Хотя он их вызывал, чтобы убивать.
— Это я нашла, — сказала Айви. — Но это еще не все.
Всегда есть еще что-то.
— Он знает, что я почти демон, — сказала я, видя, что она опустила глаза и явно ничего не хочет говорить. — Он мне плохого не сделает.
Но моя уверенность дала трещину от выражения ее лица.
— Спроси его про Элейсон.
Я полезла рукой под кровать за кроссовками. Они мне обошлись в целое состояние, но более удобной обуви у меня не было, потому что одна пара сапог осталась в Алькатрасе, а вторая рассеялась между здесь и безвременьем. Надо будет поговорить с Алом и объяснить ему, что пистолет — это была не моя идея. Что за идиот — в Ала стрелять!
— Элейсон — это была его подружка? — спросила я.
Мертвые бывшие — это я как-нибудь переживу.
Айви с больным видом покачала головой:
— Это был южный город восемнадцатого века.
Был? Ой!..
Я посмотрела на стену, будто могла сквозь нее увидеть Дженкса с Пирсом. Вдруг стало трудно дышать.
— И что он сделал?
Айви отпустила Рекс на пол, и кошка нетерпеливо стала ждать под дверью.
— Он его испарил черной магией, когда пытался убить демона.
— Угу. — Хорошо, что он мне не нравится. — Ты уверена, что это он?
Айви кивнула:
— Четыреста погибших.
Пальцы, завязывающие шнурки, стали медленными.
— Четыреста ни в чем неповинных людей убить — тогда понятно, почему он был в чистилище.
Айви вдруг оказалась рядом, и я подняла глаза.
— Рэйчел, я не против, если ты с ним переспишь, но давай тогда побыстрее и заканчивай с ним. Он тебя доведет до гибели. Совершенно того не желая, но доведет. Те, кто рядом с ним, погибают.
И те, кто со мной, тоже.
Я в подавленном настроении поставила ногу на дорожку.
— Буду осторожна, спасибо. — Я подняла глаза — Айви морщилась от внутреннего страдания. — Да ладно, я и правда буду острожной. О'кей?
Я встала, и она тоже, бледно улыбаясь:
— О'кей.