— Значит, надо над этим поработать усерднее, — сказал демон, отчетливо выговаривая каждое слово.
Я чувствовала, как бьется у меня пульс, приподнимая кожу ему навстречу. Он тяжело вдавился в меня, и мое задохнувшееся лицо отражалось в красных глазах с козьими зрачками.
— Слезь! — выдохнула я.
Бис зашипел, я увидела взмах когтей.
— Знай свое место, горгулья, — бросил Ал, и я вздрогнула, когда у него дернулся глаз, и Бис шлепнулся на ковер, завизжав, как я понимаю, от потрясения и боли.
— Эй! — крикнула я, извиваясь и пытаясь из-под него вылезти.
Демон сильнее меня придавил, дыхание из меня вырвалось с шумом.
— А тебе не хватает хороших манер. Или уважения?
Уголком сознания я отметила, что он не использует магию, и попыталась вырваться. Удалось высвободить руку, и он изменил положение, чтобы схватить эту руку и поднести к носу, а потом глубоко вдохнуть. Ощущение полилось по руке, и я поняла, что рука та, где его метка на запястье. Вот блин!
Бис у меня за спиной жалобно замяукал:
— Нету. Нету. Не слышу.
Блин и еще раз блин, я крупно влипла. Попыталась увидеть Биса — не вышло.
— Этот твой поганец пытался меня свалить твоими чарами, Рэйчел.
Я снова посмотрела на Ала.
— Соври, — попросил он. — Скажи, что ты понятия не имеешь об этом, или пойдешь на оплату моего особняка. И мне плевать, будут твои отродья демонами или нет.
— Что ты с ним делаешь! — крикнула я, слыша, как жалуется Бис. — Бис, домой!
Это я сказала, зная, что круг его не удержит.
— Не могу! — выдохнул мальчишка. — Я линий не чувствую. Рэйчел, я их не вижу!
Блин, черт побери, что Ал с ним сделал?
Он прижал мою руку мне же к груди, его пальцы вдавились в меня.
— Пирс мог меня убить. Меня, который пережил… ну, все пережил!
Сцепив зубы, я сказала:
— Отпусти Биса.
— Я бы на твоем месте больше о себе волновался, ведьмочка. Бис просто лишен контакта с лей-линиями. Это очень неприятно действует на разум — депривация. — Он чуть отпустил, и я сумела вздохнуть. — И чем быстрее я буду доволен, тем быстрее перестану блокировать его контакт. Как ты думаешь: убив тебя, я буду доволен, Рэйчел?
Меня окутывал жженый янтарь, я чувствовала, как прошибает меня пот.
— Пирс взял мой пистолет, — повторила я, надеясь, что на этот раз он мне поверит. — Я не знала, что пистолету него, когда он пришел за мной следом. В смысле, я про это забыла. Правда забыла. Давай, посмотри мои мысли. Я говорю правду. Зачем мне нужно было бы, чтобы Пирс тебя убил?
Потрясение мелькнуло на дне козьих глаз, Ал отпустил мою руку и встал, оттолкнувшись. Слишком быстро для меня, чтобы пустить ему вслед парфянскую стрелу.
Пытаясь справиться с дрожью, я выпрямилась в кресле. В хныканье Биса появилась нотка облегчения, и я, обернувшись, увидела, что он свернулся в клубок рядом с моим креслом. Я опустила руку его погладить, и он сжался.
— Давай домой, Бис, — велела я, и он поднял голову, прижав уши к голове, отчего глаза казались еще больше.
— Больше никогда, — ответил он, разматывая хвост, обернутый вокруг ног, и весь дрожа. — Никогда больше не сбегу.
Мы оба вздрогнули, когда Ал поднял голову к потолку и рявкнул:
— Требл!
Его горгулья? — подумала я со смешанным чувством страха и интереса. После адреналиновой ванны я чувствовала себя разбитой. Ал собирается учить меня сейчас, чтобы я не пыталась сама снова и не угробилась? Тогда это почти стоит тех мучений, с которыми я вылезала из линии.
Биса трясло, и Ал надел очки и повернулся разжечь камин. Из дымохода вылезла горгулья в три раза больше Биса, покорно расправив крылья, запрыгала к очагу.
На ушах, длинных и висячих, у Требл были черные кисточки, а не белые, как у Биса. Львиная кисточка на хвосте тоже была черная, а сам хвост казался относительно короче, чем у Биса. Между ушами торчали рожки, как у антилопы, а когда золотые глаза увидели Биса, она зашипела, агрессивно расправив крылья и обнажив черные зубы.
— Требл, веди себя прилично, — небрежно бросил Ал, копаясь в ящике и извлекая оттуда жестянку с кофе и кофеварку френч-пресс. — Бис — наш гость.
Бис обхватил мою ногу, и я протянула руку — помочь ему сесть на подлокотник кресла, чтобы быть на одной высоте с большой горгульей. Уши у него стояли торчком, красные глаза смотрели дико, его трясло, а хвост он обмотал вокруг моего запястья, будто держа меня за руку.
Ал снова стоял в идеальной позе родовитого английского джентльмена, и я подумала, что не видала его таким домашним, а оттого задумалась еще сильнее. Он открыл жестянку, поплыл запах жареного кофе. Отмерив порцию молотых зерен, Ал засыпал ее в пресс.