Лицо Ника прояснилось, он кивнул головой.
— Он выставит обвинения, — сказал он.
Я облегченно вздохнула:
— Только если мне очень повезет.
Ник смотрел на меня, читал язык жестов и понимал, что я не вру. Мне он был нужен, и этого одного уже хватало. Не потому что он меня любит или хочет мне помочь, а потому что после этого я у него буду в долгу, и он никогда не даст мне этого забыть.
Все еще балансируя между «да» и «нет», он смотрел на меня.
— Не вижу, что ты на этом выигрываешь.
Я улыбнулась, лениво подалась вперед, обняла его за шею, придвинулась ближе.
— Это потому что ты вор, Никки, — шепнула я губами прямо ему в ухо. Отодвинулась и влепила ему поцелуй — мертвый поцелуй. Без любви, без ненависти или злости — без ничего. Мне было все равно. Ник — лишь средство в достижении цели. И все.
Отодвинувшись, я ждала. И видела в выражении его лица, что дело решено. И это вдруг переместило наши отношения на совершенно новый уровень.
Бизнес.
— Я знаю, что тебе нужно, — сказал он, и я улыбнулась.
Глава двадцать девятая
Я сделала глубокий вдох, втянула влажный воздух сада в самую глубь легких, чувствуя, будто в меня вползает сама золотая дымка дня, желтая и клубящаяся. В воздухе ощущалась прохлада ранней весны, и острый запах Дженксова пня, еще горящего, напоминал мне об осени. Горение могло тянуться месяцы: корни дымились под землей, медленно стирая сердечную боль Дженкса. И все равно хорошо было оказаться дома и в саду.
Стояла тишина, и только далекий шелест автомобилей напоминал, что я в пригороде Цинциннати. Семейство Дженкса пребывало в трауре, и сад казался пустым. У меня в руке была горсть веточек гикори, все еще зеленых, даже пускающих новые листья. Последние поскребки коры я сегодня утром пустила на новую партию противоболевых амулетов. Не знаю точно, что именно нужно мне будет для сегодняшней ночной эскапады, но амулеты от боли не помешают никогда. Особенно если учесть, что у меня теперь нет пейнтбольного пистолета — милостью Пирса.
Двигаясь медленно и вызывающе, я поднялась по истертым ступеням заднего крыльца, провоцируя ковен нанести по мне неотразимый неожиданный удар, но, вероятно, именно сейчас ковен слушал доклад Вивьен о том, как я отдала Брук демону. Наверное, о фейри тоже уже стало известно: Кери взяла выживших с собой, отбыв в том самом такси, в котором я привезла утром Ника. Всех фейри, кроме одного, которого я еще не видела и о котором не знал Дженкс.
Держа руку на сетчатой двери, я оглянулась через плечо на сад, вспоминая, как там было опасно, когда у меня рост был четыре дюйма. Спросить меня, так фейри и пикси — Арнольды мира внутриземельцев. Внезапно насторожившись, я посмотрела в сторону невидимой лей-линии, испытывая такое ощущение, будто кто-то наблюдает за мной. Подняв глаза, увидела Биса, спящего на коньке крыши. Чувствуя бегущие по коже мурашки, я проскочила в дверь так, будто подкроватное чудовище устроилось у меня под крыльцом.
Сетчатая дверь за мной захлопнулась, я вздрогнула. Сняла кроссовки, оставив комочки грязи, за которые мне потом влетит от Айви. Закрыла главную дверь, прислонившись спиной к толстым доскам, и тут заметила застрявшие в диване Айви миниатюрные стрелы. Неужто это было только вчера?
Тихое бормотание Айви и Ника в кухне успокаивало. Они так сидели с той минуты, как скачали с городских сайтов и распечатали чертежи зданий Трента. Айви заверяла, что они работали через защищенный сервер и скачивание прошло незамеченным, но я не сомневалась, что в какие-то списки мы попали.
С веточками в руке я вошла в кухню, и мир в моей душе стал крепче, когда я увидела, как Айви с Ником сидят и разговаривают довольно спокойно за ее большим столом, разложив между собой чертежи зданий. Ник и Айви их модифицировали, меняя указанное на городских сайтах на то, что реально было сделано при строительстве. Сброшюрованные листы покрывали стол, и почти все имущество Айви пришлось сложить стопкой на полу, чтобы освободить место.
Когда я вошла, только Пирс поднял голову — он стоял у холодильника со стаканом и возился с диспенсером воды. За столом шел спор насчет точки размещения какой-то камеры. Айви была на грани впадения в состояние вампира, глаза потемнели, движения ускорились, но похотливой она не стала — значит, вполне владеет собой. Ника ее плохое настроение не волновало, и он твердо отстаивал свою точку зрения, стирая ее карандашные пометки и дописывая свои. Белизна ее нового гипса была скрыта черной растягивающейся тканью — скорее всего носок с отрезанными пальцами. Я не сомневалась, что гипс никак не снизит ее быстроты.