— Да, сэр. — На этот раз в голосе прозвучало уважение и страх.
Нельзя так оставить Ника. У меня пальцы сжались в кулак при звуке скрипнувшего стула — это сел Трент.
— Что случилось? — спросил он тихо. — Не вы должны были попасться в плен, а Рэйчел.
У меня отвисла челюсть, сердце пропустило удар. О господи, Ник опять меня обманул! Мерзавец, крыса помойная!
Крылья Дженкса загудели тоном ниже, и он опустился мне на руку — сочувствие в его глазах просто злило. Не удивительно, что Ник знал о моей способности пройти через эльфийскую дверь. Ему Трент сказал.
Из черного пластика раздался звон наручников.
— Может быть, вы могли бы их с меня снять? — спросил Ник. Слизняк собачий.
— Квен находится в хранилище, — ответил ему красивый и совершенно ледяной голос. — Инвентарный список не полон, но отсутствует не только холст. Я дал вам код, чтобы поймать Рэйчел с поддельной картиной, а не чтобы вы украли ценный предмет искусства.
Трент знал, что я могу самостоятельно переходить между реальностями, и не дал себе труд мне об этом сказать.
Меня бросило в жар и затрясло.
— Статуэтка? — спросил Ник, и снова зазвенели наручники. — Я поэтому и остался. Дал себя поймать. Колдунья ее забрала вместе с холстом. А я успел у нее эту штуку увести перед тем, как она удрала. Вы не поверите, что она хотела с ней сделать!
Он меня обвиняет в своей краже?
— Удрала? — сказал Трент, и я услышала, как Ник ойкнул от боли. — Ваш этот жук-пикси на моей проходной устроил магическую диверсию. Перезагрузка заняла тридцать шесть секунд. Вы знаете, что может произойти за тридцать шесть секунд? Вы вообще на чьей стороне, Спарагмос?
— На своей, — ответил он хрипло после трудного вдоха. — Но я знаю, кто заправляет в Цинциннати. Так что не надо выходить из себя. Пусть она ее взяла, но я у нее увел обратно.
Заскрипел пластиковый стул, и мне стало трудно дышать. Ник обвинял меня в своей краже. Вранье из него сыпалось, как смех из младенца.
— Я решил, что она вам нужна, — говорил Ник. У меня защипало глаза, и пыльца Дженкса сыпалась мне на дрожащие пальцы, в которых я держала приемник. — Да, она удрала. Ну и что? Вы ее возьмете, а статуэтка останется у вас. Я же в ее глазах буду героем-мучеником, а все, что ей достанется — бесполезная картинка.
Бесполезная. Как сам Ник. Рассерженная и задетая, я вытерла рукой под глазом. Все это была подстава, все, вплоть до поцелуя и инсценировки с самопожертвованием.
— Где статуэтка? — с нажимом спросил Трент, и я затаила дыхание.
— У меня в кармане, — самодовольно ответил Ник, и что-то рухнуло на пол. Послышалось ругательство Ника и шорох — он пытался подняться с кафеля.
— Это солонка, — произнес Трент, и шорох стал так силен, что слов Ника почти не было слышно, но одно было избыточно ясно: он не слишком счастлив.
— Нет! — кричал он. — Не может быть! Опять она, опять! Стерва! Она меня опять обдурила!
В буре досады, чувствуя себя обманутой и преданной, я посмотрела на Айви — довольную, злорадную. Глаза у нее почернели, злобная улыбка обнажила клыки.
Дженкс подлетел к ней, и они победно хлопнули друг друга по ладоням — Айви одним пальцем, чтобы он не полетел кувырком назад. Пирс шумно вздохнул с облегчением.
— Вот так тебе, крыса помойная, — сказал Дженкс, рассыпая прозрачную пыльцу, осветившую поясную сумку Айви. Статуэтка была в ней.
Я сделала вдох, потом второй, пытаясь сообразить, что случилось.
— Она ведь не взяла ничего, кроме картины, так? — спросил Трент, явно разозленный. — Статуэтку взяли вы, а когда не смогли выехать в ворота, придумали это дешевое вранье, что украли у нее из кармана.
Ник охнул от боли, что-то поехало по кафелю.
— А как? — шепнула я, и Айви посмотрела на меня, подняв брови и широко улыбаясь. — Когда? Ты же до нее и не дотронулась!
— Вытащила у него, когда мы пытались проникнуть в кухню. Рэйчел, я ему не доверяю. Предмет, который он взял, должен был быть ценнее картинки такой новой, что еще холст легко скручивался.
Я нахмурилась, подумав, что действительно выгляжу полной дурой.
— Тем более такой, что еще воняет маслом, — добавил Дженкс, и мне стало еще стыднее.
— Он лгал, — сказала я подавленно. — Лгал мне. Какая же я дура!
Из приемника донесся высокий крик:
— Я не виноват!
От голоса Трента у меня мурашки пошли по коже:
— Устраивайтесь поудобнее, Спарагмос. Я таких вещей не прощаю. У Морган по крайней мере есть принципы.
Он думает, что у меня есть принципы? Глаза у меня защипало, и я вспомнила чары Пандоры. Может быть, это была случайность? Просто Трент не настолько хорошо владеет магией?