Где Вивьен, черт бы ее побрал?
— Кто-нибудь зачитает наконец этой женщине права и заткнет ей пасть? — спросил Трент, но камеры смотрели на меня.
— Ковен вам велел ее украсть? — спросил кто-то из репортеров.
Пальцы Гленна у меня на локте сжались, и я посмотрела туда, куда смотрел он. Толпа расступалась, приближался черный костюм и строгий галстук. Ковен, но не Вивьен. Это был Оливер!
— Эта женщина моя! — взревел Оливер, еще не дойдя до ступеней. С красным лицом он шагал вперед, болтались амулеты, запонки в виде ленты Мебиуса сверкали на солнце. — Она в моей юрисдикции. Это черная колдунья, ей объявлен бойкот, и я не допущу, чтобы она распространяла ложь, будто ковен коррумпирован!
Я прижалась спиной к Гленну, воздух холодил мне колени. Дело становилось хитрым.
— Сэр! — напустилась на него репортерша, нацеливая микрофон. — Выдавали Морган приказ украсть скульптуру мистера Каламака, чтобы с нее сняли бойкот?
Он возмущенно остановился на ступенях.
— Разумеется, нет!
Она посмотрела на кольцо — я поняла, что это амулет, — горящее ровным зеленым светом. Чары правды. Черт, надо думать быстро. Хорошо, что я не соврала.
— Я пыталась не дать демону забрать Брук! — заговорила я, торопясь. — В пятницу, на закате. Вы слышали взрыв, весь Цинциннати его слышал! Оливер, вы должны мне поверить. Она вызвала демона. Я ей говорила этого не делать, но она его вызвала! Я пыталась ее спасти, а она ему велела меня убить!
Амулет репортерши оставался зеленым, и глаза у женщины загорелись. И правда коррупция в ковене.
Трент протолкался вперед:
— Заберите ее отсюда! — зашипел он на Оливера.
— Пытаюсь, — ответил тот, хватая меня за руку.
— Нет! — Я рванулась назад в искреннем страхе. — Я требую должной правовой процедуры!
Куда угодно, кроме камеры ФВБ, — и меня убьют или лоботомируют. А Трент, гад, улыбается. Чтоб ты подавился, эльфийская морда.
Раскрасневшаяся репортерша подняла микрофон повыше:
— Мистер лидер ковена! Был ли член ковена похищен демоном в связи с попыткой убийства Морган?
Оливер замялся. Это было его крушение. Виновен он или нет, но с виду — виновен.
Гладкий, как шелк, выступил вперед Трент:
— Я уверен, что лидер ковена в должное время сделает все нужные заявления. — Повернувшись к толпе спиной, он зашипел: — Вы ее заберете отсюда наконец?
Оливер потянул меня за руку, я прижалась к Гленну:
— Я не хотела этого делать! — визжала я. — Не хотела вламываться к Тренту в хранилище! Я согласна идти в тюрьму, но не отдавайте меня ковену! Они меня без суда засунут в Алькатрас! Они фейри посылали поджигать мою церковь! И вызывали демона, чтобы меня убить!
А у корреспондентки амулет, естественно, ровно горел зеленым светом. Сверкая глазами, она встала на цыпочки, вытягивая микрофон на всю длину руки.
— Сэр! Есть ли связь между заявлениями миз Морган о нападении на ее дом — и вызовом 911 в Низины к дому номер 1597 по Оукстаф вчера утром?
Невинный, как агнец, Оливер неуверенно ответил:
— Мне ничего неизвестно ни о каких взрывах.
Кольцо загорелось красным. Трент наклонил голову и начал отодвигаться. У меня замерцала надежда. Оливер соврал, и репортерша это знала.
— Сэр, входит ли в правила ковена заставлять колдунов, которым объявлен бойкот, совершать преступления? — напирала она, будто почуяв кровь. — Вы требовали от Морган совершения кражи для снятия подобного наказания?
— Я… — Он запнулся, а потом заорал: — Я задерживаю эту женщину! Она черная колдунья! Вот, смотрите, у меня документы!
Блин, я забыла, что ковен бюрократию любит не меньше Дэвида.
— Гленн! — встревожилась я очень всерьез. — Пожалуйста, не дай им меня забрать!
Но он ничего не мог сделать — взбешенный багровый Оливер протянул ему бумагу. Вот так, блин, придется погибать из-за документов. А вот черта с два!
— Рэйчел… — начал Гленн, и на лице у него была тревога, когда он поднял глаза от бумаг. — У нас тут может возникнуть проблема.
— Гленн! — выдохнула я, чувствуя, как слабеют колени. — Они меня убьют! Не отдавай меня!
Оливер довольно отдувался.
Не может этого быть. Этого не может быть!
Будто во сне, я слышала обещания Гленна, что он меня у них выцарапает, но это ничего не значило. Через пять минут я буду лежать в машине, накачанная наркотиками. А через час — на операционном столе.
Кто-то взял меня за локоть, повел к ступеням.
— Нет! — заорала я, и толпа откликнулась.
Я в панике вырвалась из рук Оливера, меня тут же схватили еще трое. Я отбивалась, но меня задавили просто массой, я рухнула на землю — неуклюже из-за рук, связанных за спиной этим дурацким заговоренным серебром. От удара у меня полились слезы, воздух вышибло из легких под тяжестью навалившихся тел.