— Влипла? — встрял Дженкс. — Можешь называть так, если хочешь. Она так глубоко в заднице, что вылезти оттуда может только в потоке дерьма. — Я вздохнула в знак согласия, и Дженкс устроился на моей теплой руке. — Чего хочет ковен? — спросил он. — Тебе же уже объявили бойкот.
— Кто-то — наверное, Трент, — сообщил им, кто я такая, — тихо и мрачно сказала я. Гленн это и так знал — он был, когда я об этом догадалась. — Меня хотят посадить в клетку и анатомировать.
Айви застыла, а на личике Дженкса выступили скулы.
— Ты — колдунья, — заявил он с нажимом, и мне стало тепло от такой его верности.
— Спасибо, Дженкс, — ответила я, хотя и не знала, верю ли я сама в это. — Трент им забросил удочку насчет того, как его отец меня сделал, и как он теперь может меня контролировать. И даже меня уничтожить. Если он возьмет на себя юридическую ответственность за меня, они меня отпустят бродить свободно.
— Это ложь, — сказала от дверей Айви. — Он тобой управлять не может. И не он тебя сделал. Его отец только нашел способ сохранить тебе жизнь.
Я дернула плечом.
— Мне кажется, что он отлично сейчас мною управляет.
Бизнесмен, сволочь. Я все еще ему не верила. Никто не знал, на что я способна, кроме моих друзей — и Тритона, когда она в своем уме. Вздохнув, я стала вспоминать, кто присутствовал, когда Трент сказал Миниасу, кто я. Маршал, Кери, Кизли — но эти не сказали бы ничего. Не сказал бы и Квен, но если знает Квен, то знает и Джонатан, тот хмырь, что организует жизнь Трента. Ли — наиболее подходящий кандидат на игру «давайте договоримся с ковеном». Сообщить информацию обо мне, чтобы в обмен стерли сведения о его сомнительных достижениях в черной магии. Но он бы тогда рисковал раскрытием той тайны, что он со мной одной породы. Нет, это Трент.
Айви задумалась. Вынеся когда-то на себе груз внимания мастера-вампира, она знала, как легко управлять кем бы то ни было с помощью эмоций. Она все еще жила в личном аду, хотя замок в нем сломан и дверь широко открыта.
Гленн за столом выглядел неуверенно:
— Этого они не могут. Даже ковен морально-этических норм должен действовать в рамках закона. Ты не можешь подать апелляцию или что-то в этом роде?
При этих словах я улыбнулась, а Айви прислонилась к дверному косяку.
— Да, но если я исчезну, кто что скажет? Ты никогда не думал, почему колдуны обычно не создают хлопот? У нас поддерживается свой порядок, как у оборотней или вампиров. Очень долгая история скрытной жизни, Гленн. ОВ берет только тех, у кого хватает глупости попасться.
Попасться на доброкачественных преступлениях вроде воровства, мошенничества, убийства — то, с чем люди приспособлены иметь дело. Забавно, что ловлей таких глупцов я когда-то зарабатывала себе на жизнь.
Я уже была в полном отчаянии, и Дженкс взлетел, затрещав стрекозиными крылышками и требуя внимания.
— Рэйч, нам случалось предотвращать покушения. Сейчас достаточно теплая погода, чтобы натянуть струны пикси в саду, и у нас есть Бис. Они тебя хотят живой?
— Для начала да, — сказала я, не чувствуя себя ни на цент лучше.
С самого ухода из ОВ, кажется, только и делаю, что бегу и прячусь. Устала я от этого. Но Дженкс прав. Найдем выход. Всегда находили.
Подняв голову, я увидела глаза Гленна, потом глаза Айви. Медленно вздохнув, я встала.
— Доберусь до дома — позвоню Дэвиду, — сказала я, стряхивая с себя очередной кусок клубники в мусорную корзину. — Он отлично разбирается в бюрократии. Если не можешь победить врага, удуши его бумагами. — Я выдавила из себя улыбку. — Спасибо, ребята. Что бы я без вас делала.
— Да сдохла бы наверняка, — сообщил со смехом Дженкс, и мы пошли прочь.
А ведь правду сказал, вот в чем штука.
Глава четвертая
Движение между тесными домами Цинциннати было плотное, и в ночном мраке фары встречных машин казались ярче. До самого федерального шоссе мы ползли по пробкам, и я уже почти жалела, что не выбрала длинную дорогу через Олд-Ньюпорт. Но здание ФВБ находится в центре города, а Низины — прямо через мост. Стоит попасть на экспрессвей, и через десять минут будем дома.
— Авария, что ли? — предположила я, глянув на сидящую рядом Айви и холодея: она смотрела в никуда, с пустым лицом, думая неизвестно о чем. Пальцы вертели истертую просверленную монету, вплетенную в линялую лиловую ленту вокруг шеи. Вертели, как четки. Айви держала эту монету как памятку, что не может любить, не причиняя боли. И меня встревожило, что она ее вертит.
Дженкс загудел крыльями, чтобы согреться. Он сидел на зеркале заднего вида, глядя назад.