— Рэйч! — заверещал Дженкс в дюйме от моего лица и чуть ли не под чьим-то ботинком. — Пирсу очень жаль, но он не может допустить, чтобы тебя схватил ковен!
У меня сердце упало. Все. Пирс сейчас что-то сделает, и это будет мощно, зрелищно и навеки заклеймит меня черной.
— Мне тоже очень жаль, — прошептала я, слушая глохнущие выкрики Гленна о надлежащей правовой процедуре. — Я честно надеялась, что у меня получится.
Господи, мне придется остаток жизни провести в безвременье. Будь оно все проклято до Поворота и обратно!
Дженкс улыбнулся в тридцать два зуба, совершенно для меня неожиданно:
— Дура ты! Он хочет магически пережечь твои наручники, а извиняется за то, что будет больно.
Что он хочет?
Меня дернули вверх. Я едва заметила, как метнулся в сторону Дженкс — вопила толпа, репортеры требовали заявлений. У меня болело плечо, волосы лезли в рот. И вдруг резкая боль обожгла запястья, я ахнула.
«Кончено?» — подумала я, скрипнув зубами и злобно улыбнувшись, глядя, как эти мужики тычут друг другу в лицо документы, споря, кто меня должен арестовать. — Еще не кончено!
Гленн загораживал дорогу к лестнице, не отступая под натиском черноглазого живого вампира, требовавшего дороги. У меня мелькнула мысль, что общение с Айви много ему дало. Руки за спиной, скрытые слишком длинными рукавами, дико болели в запястьях, где их касался металл.
Сделав глубокий вдох, я попробовала их развести, и будь я проклята до столкновения двух миров, если заговоренное серебро не поддалось.
Сердце у меня подпрыгнуло от радости, когда наручники раскрылись, тихо дзенькнув. Двое сотрудников ОВ у меня за спиной не заметили, как хлынуло безвременье из университетской лей-линии. У меня запрокинулась голова, я вдохнула как следует, ладонями взявшись за еще теплый металл. Трент увидел выражение моего лица и как-то догадался: он тронул Квена за руку и зашептал ему на ухо. Тот резко посмотрел на меня, и черт меня побери, если он не улыбнулся, оттаскивая Трента в сторону и спрыгивая на мостовую, почти уронив хозяина.
«Ты беги лучше, — подумала я сухо. — Прямо в здание ФВБ, и там меня жди».
Статуэтка у Гленна, и я знала, что Трент за ней придет. Их отступление никто не заметил, а кольцо репортеров куда больше занимал спектакль, устроенный Оливером. Всех, кроме той самой корреспондентки: она смотрела, задумчиво приподняв брови, как Квен тащит Трента через толпу.
В шуме и суматохе я высмотрела Пирса, одиноко стоящего на солнышке на краю площади. Он широко расставил ноги и надвинул шляпу на глаза, закрывая лицо от солнца. Поглядывая на меня из-под полей, он улыбался, и будто бы все плохое растаяло от этой улыбки.
— Эта женщина — черная колдунья! — орал побагровевший Оливер, размахивая передо мной бумагой. — Я ее забираю!
Я могла бы протянуть руку и дать ему в глаз, но вместо этого сцепила руки за спиной, поддерживая иллюзию, будто я связана. Оглядела толпу, от проводов и усилителей до фонтана, уже не работающего, но еще с водой. Мне нужен был фокусирующий объект — слюны должно хватить.
— Дженкс! — крикнула я, и один из репортеров, стоящих спереди, посмотрел на меня. — На землю!
Я выбросила вперед руку. Накопившееся во мне безвременье рябью тепла пробежало по ней к пальцам.
— Consimilis calefacio! — крикнула я, волей заставив энергию течь. Это было заклинание нагрева воды, совершенно невинное и не действующее ни на одно живое существо, имеющее ауру. А вот фонтан…
Со всей силой университетской лей-линии, переданной заклинанием, вода в фонтане взорвалась громоподобным кипением. Все головы повернулись в ту сторону, но мне не шум нужен был, а другое, и под пораженные выкрики вода превратилась в безвредный пар. В мгновение ока площадь покрылась туманом.
Возникла паника; сотрудники ОВ попытались меня схватить. Но они не знали, что я свободна, и несколько точных прикосновений коленей и локтей свалили их на землю. Я не хотела убегать — я хотела в камеру ФВБ.
Улыбаясь, я потянулась к Оливеру.
— Т-ты… как это? — спросил он, заикаясь, когда я схватила его за рубашку и притянула к себе.
— Вот что, Оливер, — сказала я. На несколько секунд мы оказались с ним в этом тумане вдвоем, никого больше. — Либо ты меня отпускаешь и приходишь меня навестить в ФВБ, либо следующим, что я вскипячу, будет твоя кровь.
У него челюсть отвисла, он ее с трудом подобрал: