Хотелось встать, но я не могла. Тяга вызова стала болезненной. Я пальцами показала Брук «вампирский поцелуйчик», и линии втянули меня. А копоть, за это полагающуюся, я приму с радостью.
Черт побери, хорошие у меня друзья.
Глава восьмая
Пока тело, растаявшее в мысль, тащили через континент, боли не было. Я хотела уйти, и я уже приняла на душу копоть за дисбаланс, который вызвала. Фактически тем, что добровольно приняла эту копоть, я приглушила ощущение отрезания. Или если уже столько раз нарушаешь правила, то покрываешься нечувствительными рубцами. Или это потому, что я ушла от изломанных линий Западного побережья к сплошным и теплым лей-линиям своей родины. Может, просто обвивающий шею хвост Биса создавал ощущение комфорта. Но как бы там ни было, обычное ощущение разрыва на части души и разума было в этот раз чуть ли не приятным. Как растяжка.
И это меня даже обеспокоило.
В памяти мелькнули размытые очертания моей кухни — за миг до того, как они стали реальными, донесся лесной запах трав и очистителя для меди, щекоча ноздри. Облегчение было немалым: при моем везении вполне могло быть, что меня вызвал кто-то посторонний, и я сейчас в чьем-то кругу, одетая в жуткую оранжевую робу и в не менее жуткие парусиновые туфли.
Воля будто вытянулась вперед и дернула меня обратно в реальность. Все случилось сразу, как удар, и моя аура — удерживавшая меня в целости, пока я существовала лишь как мысль в лей-линии — восстала из моей памяти, чтобы построить тело. Одежда, синяки, наручники — все, вплоть до остатков яичницы на волосах, прошло без изменений. Невозможно обмануть демонский архив и прийти чистенькой, отдохнувшей и в паре модельных сапожек. Я пыталась. Но зато заговоренного серебра не будет. Нет худа без добра.
Я вдохнула — и вдруг ощутила, что у меня есть легкие. Осталась сидеть прямо, возвращаясь к бытию между кухонным столом и раковиной. Кухня была тускло освещена рассветным солнцем, но контраст был резкий, потому что там, откуда я появилась, было темно. Айви и Дженкс ждали меня, беспокоясь. Дженкс вполне себе летал, а у Айви из возможных повреждений видна была только шишка на лбу.
В тот же миг вокруг меня исчезли переливы безвременья, покрытого копотью. Значит, это Кери меня вызвала.
— Слава богу, — сказала я, опираясь спиной на кухонный стол и роняя голову на грудь. — Спасибо, Кери, — сказала я заплетающимся языком. — Я у тебя по уши в долгу.
Биса не было. Поплыл, наверное, к Пирсу, чтобы вместе с ним прыгнуть домой.
Айви с бледным лицом подошла поближе, окидывая меня взглядом, усталую и грязную.
— Что там с тобой делали? — спросила она, копаясь в связке в поисках ключа от наручников. Стальные кольца упали, лязгнув о крышку стола, и я почувствовала, что меня любят.
— Тинкины красные панталоны, Рэйч! — выругался Дженкс, зажимая нос и летая над ними. — Разит от тебя, как от фейрийского сортира! Айви, дай ей амулет от боли. И что-нибудь такое, чтобы она не воняла, не найдешь? Ну как ты успела так провонять? Всего за день!
Я улыбалась, радуясь, что дома. Но повернулась снова сказать Кери спасибо — и замерла. Не Кери вызвала меня домой. Это был Ник.
— Ах ты гнилая куча тролльского дерьма! — взревела я, прыгая к нему и вытягивая руки. Но колени подкосились, я поскользнулась, успела ухватиться за край стола и не упасть, шипя от неожиданной боли. Дженкс взлетел в воздух, Айви озабоченно бросилась ко мне.
Ник вскочил на ноги. Лицо его исказилось гримасой злости, но это была ерунда по сравнению с моей яростью. Айви меня подхватила, но я недовольно замычала и оттолкнула ее.
— Рэйч, стой! — воскликнул Дженкс, рассыпая серебристые искры. — Он здесь, чтобы Джакс помирился с Маталиной. Это он тебя вызвал обратно. Мы Кизли не можем найти, и Трент ничего не пропускает к Кери!
— Фигня! — Я показала на Ника, угрюмо стоящего в проходе в коридор. Все тот же Ник, со слишком длинными волосами и в линялых джинсах. — Он меня туда вызвал и оставил там отбиваться одну!
Глаза Айви блеснули полной чернотой, опасной чернотой, и гут же крылья Дженкса загудели на три тона выше:
— Он — что?
Ник, подняв руки, отступал в коридор. Влетел вихрь пыльцы пикси — и превратился в Джакса. Следом за изменником прилетел весь клан, и я замерла, оглушенная порхающим шелком и высокими голосами. А над всем этим горестным ангелом летала Маталина.
— У меня не было выбора, — сообщил Ник, перекрывая этот шум. — Рэйчел, я был у них в долгу — из-за того, что ты сбежала с Фокусом. Я тебе сказал, как тебе выбраться. И я прилетел сюда, чтобы доставить тебя домой! Ты слушаешь? Я пытаюсь помочь!