— Чего он хочет?
Внимание Ника было обращено на меня, а меня трясло, потому что весь адреналин кончился и усталость двадцати часов навалилась на меня гирей.
— Всего лишь Ника.
Глава девятая
Вода лилась по мне каскадом. Я стояла в ванне Айви, колени пульсировали болью от горячей влаги. Было полно пара, зеркало запотело, и Маталина, сидевшая и вязавшая на вешалке для полотенец, то и дело сбрасывала желтую пыльцу, чтобы сохранить крылья сухими. Черное махровое полотенце Айви мягко легло на красную исцарапанную кожу. Я неуклюже пыталась вытащить пробку ногой, наконец нагнулась и достала, чувствуя, как протестует все тело. Отмокала я долго — успела тщательно промыть пальцы ног и дважды — волосы. Лежала бы еще, но жрать захотелось.
Сквозь стены издали доносился голос Ника. Маталина поджала губы, слушая разговор, но для меня было слишком неразборчиво. Мне не хотелось говорить ни с ним, ни с Пирсом, и я надеялась проскочить к себе в комнату незамеченной.
Ник оказался нашим нежеланным гостем, поскольку мог по собственному произволу призвать меня после темноты — а для Айви это была нетерпимая ситуация. Дженкс хотел, чтобы я отдала Ника Алу на том основании, что он — сума переметная. Вряд ли Айви возразила бы, если бы я согласилась, но я Ника Алу не отдам. Мне тогда стыдно было бы себе в глаза смотреть. И к тому же моя безопасная жизнь продлится недолго — пока ковен не найдет еще кого-нибудь, кто знает имя вызова Ала. Нет, в любом случае мне нужно получить обратно свое имя.
Я вздохнула — полотенце нашло все царапины и ссадины. Мой взгляд упал на мерзкие парусиновые тапки возле унитаза. Я не могла не задуматься, кому же достались мои классные сапожки, джинсы, белье… и кожаное красное пальто, липкое от клубники. Все исчезло.
Маталина на полке с полотенцами улыбнулась:
— Отлично выглядишь, Рэйчел.
Я посмотрела на нее. Выгляжу я, очевидно, краше в гроб кладут — раз она решила, что я об этом вздыхаю. Ей на вид восемнадцать, но на самом деле они с Дженксом сорока с чем-то лет, и ее срок близится к концу. По крайней мере так говорит Дженкс. Она сейчас чертовски жизнерадостна для женщины, идущей к смертному одру. Может, дело в том, что появился Джакс.
А я переживаю, кто мои подштанники спер?
— Я же только из ванны, — сказала я, прислушиваясь к пульсу и ощущая усталость. Она продолжала вязать — кажется, из крашеной паутины. — А почему тебе не пойти к Джаксу?
— Потому что я на него сердита. Он удрал с вором и не окончил учебу, — ответила она жестко.
Выражение лица у нее было суровым, а я подумала, что ее больше возмущает: что недоученный или что с вором? С ощущением вины я потерла шрамы на запястьях. Маталина никогда себе не простит, если старший сын снова уедет до того, как она найдет в себе силы с ним говорить.
Я глянула на Маталину — она смотрела на меня отсутствующим взглядом пока я сидела на краю ванны и пыталась вытереть ноги насухо, — и вспомнила начало своей жизни в церкви. Это Маталина присматривала за мной в ту ночь, когда Ал мне чуть горло не выдрал. Многое с тех пор случилось, много такого, что превратило врагов в союзников, а союзников — во врагов. Но Маталина не изменилась. Она и ее семья — остров нормальности в сумасшедшем хаосе моей жизни. И я рада была сейчас, что она так хорошо выглядит.
— Пойди поговори с Джаксом, — предложила я тихо, и она вздохнула вслух, даже я услышала.
— Пойду, — сказала она. — Слишком коротка жизнь, чтобы таить злобу. Особенно на близкого родича, которого уже не чаяла увидеть. — Она продолжала вязать, улыбаясь. — А знаешь, он тебя любит.
— Джакс? — удивилась я.
— Гордиан Пирс! — воскликнула она, поднимая голову. — У него же по глазам видно!
Забавно. Я в его глазах вижу одни сплошные беды.
Сняв полотенце с волос, я подошла к зеркалу и протерла его, морщась. Никогда мне уже это не расчесать. Никогда.
— Пирс — подростковая любовь. Я была молодая и глупая и думала, что импульсивный опасный мужчина — это жизненный приз, а не волчий капкан.
Маталина хмыкнула. Пикси насчет всяких романов очень прямолинейны. Джи, ее старшая дочь, завела себе жениха и вышла замуж меньше, чем за одно лето, и вроде бы очень довольна.
— С Дженксом я это просто знала, — ответила она, и улыбка влюбленности стерла морщинки усталости на ее лице. — Ты слишком все усложняешь.
Я мрачно на нее глянула, сбрызгивая волосы спреем для распутывания, и она добавила:
— У тебя от Пирса сердце бьется быстрее? А от Маршала такое было? От Ника? От Кистена, упокой господь его неживую душу? То есть по-настоящему?