Я смотрела, подбоченившись, как он одной рукой пытается вставить мундштук — не той, что надо, из-за гипса. Получилось неуклюже, и коню не понравилось. Он мотнул головой и переступил на месте.
Трент ничего не сказал, а я, чувствуя себя неловко из-за своей реплики про Стэнли, придвинулась ближе. Никак ему этот мундштук не вставить.
— Давай я сделаю, — предложила я с готовностью, и он стиснул зубы.
— Без тебя справлюсь, — ответил он и выругался, когда конь попятился, закидывая голову и готовый встать на дыбы.
Мундштук упал, Трент с трудом удержал коня, не давая ему пятиться в стойло.
Я метнулась подобрать мундштук, пока конь на него не наступил.
— Чего ты психуешь? — заворчала я. — Я знаю, что ты умеешь вставлять мундштук. Давай один раз я тебе помогу. Или ты хочешь позвать Стэ-энли-и?
Имя я протянула с подчеркнуто девчачьей интонацией.
Трент держал руку на шее коня, и животное успокоилось, стояло неподвижно, чуть насторожив ушки — глядя на меня и на мундштук.
— Думаешь, сможешь? — спросил Трент язвительно. — Давай попробуй. Только не беги ко мне жаловаться, если он тебе пальцы откусит.
Я смерила Трента взглядом, наполовину ожидая, что он ущипнет лошадь — просто чтобы у меня не получилось. Я свою лошадь каждый раз взнуздывала сама, когда ездила кататься. Третий год я уже здесь была, и пусть я не мастер, но хорошая лошадь принимает мундштук спокойно.
Уговаривая и успокаивая коня, чтобы его отвлечь, я вставила металлический мундштук между зубами, быстро всунула остальное на место, но под голову лошади затянуть ремень поднырнул Трент. Он был выше меня, и я отступила. Поводья болтались, пока Трент их не взял. Еще повозился, проверил, что грива не спутана, ремни не перекручены. Да ладно, я знаю, как взнуздывать лошадь.
Минуту я постояла, не удивившись, что он не сказал спасибо. Не дождавшись благодарности, отступила на шаг. Хорошо хоть голова больше не кружится.
— Жасмин так на меня злится, — сказала я. — Я не знала, что ты ей нравишься. Извини.
Трент повернулся ко мне, не скрывая удивления. У меня глаза наполнились слезами, и я отвернулась. Кто-то меня звал по имени — воспитательница, судя по голосу. Класс!.. Меня выгонят. Я вздохнула и пошла к светлому проему.
— Хочешь прокатиться? — спросил меня Трент.
Вытирая глаза, я обернулась, пораженная. Посмотрела на него, на коня. Седла не было — только попона.
— На нем?
Он прислушался к чему-то за стеной конюшни — чей-то голос позвал меня по имени, громко, не без злости. Трент кивнул, взялся рукой за гриву и взлетел на коня, будто для этого родился.
— Если залезешь.
В его голосе звучала совершенно явная подначка, и я шагнула вперед, глядя на него снизу вверх и думая, что до земли ой как далеко будет.
— Ты просто хочешь меня сбросить, — сказала я недоверчиво. — Или завезти в лес и там бросить, чтобы выбиралась пешком.
На безмятежном лице ничто не выдавало таких намерений, когда он наклонился и протянул мне руку:
— Придется тебе мне поверить.
Голоса стали громче. Вот если Жасмин узнает, что я с ним была, поймет, может быть, как это — когда ты лишняя. Мелочно, конечно, но все же я, набрав воздуху, протянула ему руку. Второй ухватилась, подтянулась, он помог, и я оказалась у него за спиной.
Конь затанцевал, зафыркал, Трент стал его оглаживать, а я обхватила Трента за пояс, чувствуя себя очень необычно. Глубокий вдох принес запах корицы и зелени, тревога отступила перед неповторимым ощущением чего-то, через меня прошедшего. Может быть, это была гордость, что я на такой большой лошади? Копытный крючок просто вываливался у Трента из кармана, и я, решив, что поделом ему, резко выхватила этот крючок, когда конь дернулся, и сунула себе в карман. Это же не кража, если я только хочу показать, что могу это сделать?
Значит, всяко получше хреновенькой колдуньи? Ну-ну.
— Только не заставь меня пожалеть потом, — прошептала я.
Жасмин если узнает, то со мной разговаривать не станет, но мне было наплевать. Лошадь была просто великолепна!
— Не заставлю, если не заставишь ты, — ответил он, и я ухватилась крепче, когда конь двинулся вперед.
Тот, кто выкрикивал мое имя, был уже ближе, а лошадь радостно двинулась к выходу.
— Как его зовут? — спросила я, когда мы заморгали, выехав на солнце.
— Тулпа. Но я его зову «Мистер Т.».
Я посмотрела на пустой паддок и огороженное поле за ним. На грунтовой дороге появились двое, припустили рысью, увидев нас. Там, где поле уходило в лес, нас ждал всадник. Стэнли.