— Биса ты за день научил.
Он даже глаз не поднял, засовывая в рот блинчик.
— Бис — горгулья. Если бы ты мысленно видела линии, тоже бы задень научилась.
Чувствуя, что меня приперли к стене, я поиграла вилкой:
— Ладно. Попрошу Биса, как его увижу.
Пирс сразу напрягся в тревоге:
— У него умения не хватит тебя учить. Он дитя!
— Очень мило, что ты это заметил. Вроде бы тебя это не волновало, когда ты меня нашел с его помощью.
Пирс поморщился и отложил вилку:
— Рэйчел, я умею прыгать по линиям, — ответил он с намеком на раздражение в голосе. — Со мной Бису ничего не грозило. Меня учила очень старая горгулья перед самым концом своей жизни. Думаю, потому и научила, что знала: зиму ей не пережить. И можешь лезть на любую колокольню — демоны перебили всех свободноживущих горгулий, которые хранили знание о перемещениях по линии, еще когда эльфы мигрировали в реальность.
— Удобно, — сказала я.
— Это факт. Горгулья, которая учила меня, выжила по единственной причине: они решили, что она слишком молода, чтобы знать.
Он начинал сердиться, и я отрезала себе кусок блина. Слишком уж вкусные они были, чтобы их бойкотировать.
— Мог бы попытаться меня научить, — сказала я, повышая голос.
Пирс посмотрел вверх, потом вниз, усмехнулся.
— Допускаю, что ты схватываешь, как стальной капкан, но это не книжное учение. Учиться надо на практике, попадая туда и обратно. Чтобы это делать, нужна горгулья. И опытная.
Я в раздражении уставилась на него, ожидая продолжения. Пирс еще три раза отрезал вилкой кусок блина, каждый раз чуть больше предыдущего. Я начала постукивать ногой.
С шумом Пирс отодвинул тарелку:
— Год нужен занятий теорией линий, чтобы хоть надеяться…
— Тогда дай мне основы, — перебила я. — Что-то, что прожевать. Ал против этого не возразит — ты же ничему меня не учишь. Просто разговоры.
Медленно вздохнув, Пирс взял в руки чашку с кофе, согревая пальцы и собираясь с мыслями.
— Слыхал я, что разумно было бы представлять время как поток, а нас — как пену в нем, уносимую течением, — сказал он наконец, и некое предвкушение заставило меня выпрямиться на стуле.
— Дошло, — ответила я, закладывая в рот кусок блина. — Следующую гениальную идею?
Пирс приподнял брови:
— А теперь ты ведешь себя недоброжелательно, — обвинил он меня, а когда я улыбнулась и пожала плечами, он доел блин со своей тарелки. — Говорят, что начало безвременью было положено, когда поток времени перерезало приличным возмущением, от которого заплеснуло берега. — Он запнулся, потом, будто боясь, что я ему не поверю, добавил: — На самом деле это не берега, они больше похожи на солому. Изнутри они удерживаются теми же креплениями, что держат звезды в небе.
Я скривилась, пытаясь выразить то же современными терминами.
— Гравитация? — предположила я и добавила: — То, что заставляет падать предметы, но не дает упасть луне?
Вытаращив глаза, Пирс заморгал:
— Если упрощать, то да. Гравитация, и мощь, которую я вынужден назвать… звуком?
Я слизнула сироп с пальцев, пытаясь угадать, какое отношение имеет звук к гравитации, пространству и чему бы то ни было.
— Давний звук? — попытался Пирс снова. — Некоторые говорят, слово Божие.
Слово Божие. Давний звук. Не усекаю.
— А! — воскликнула я в просветлении. — Звук! Большой взрыв, с которого началась вселенная!
— Взрывы сюда никакого отношения не имеют, — заявил он озадаченно, но я отмахнулась вилкой:
— Некоторые считают, что вселенная началась с большого взрыва. И все существующее разбегается оттуда. Говорят, что космос все еще звенит от удара, как большой колокол, но мы так малы, что его не слышим. Как не слышим некоторые звуки, издаваемые слонами.
Кажется, я его не убедила.
— Надо же. Некоторые изучающие арканы полагают, что капли времени, отлетевшие недалеко, могут соскользнуть обратно — как капли воды, — оставляя у того, кто их поймает, ощущение дежа-вю. Но если они достаточно велики и достаточно далеко отлетают, то им остается лишь высохнуть и исчезнуть, оставив необъяснимо погибшие цивилизации.
Глаза у него горели. Я видала такой взгляд у студентов колледжа, когда они обсуждали такие важные вещи, как: что было бы, если бы Наполеон не замесил это неудачное заклинание и выиграл битву при Ватерлоо, или если бы не случилось Поворота, а вместо того все улетели бы на Луну.
— О'кей, дошло, — сказала я, и Пирс встал из-за стола поставить тарелку в раковину.
— Уверена? — спросил он, открывая краны и брызгая жидкостью для мытья посуды в плошку из-под теста. Наверное, сотни раз видел, как это делали я или Айви.