И тут — ещё одно воспоминание.
Туалет. Дом. Зеркало.
Она стоит перед зеркалом, руки дрожат. В одной руке — ножницы, в другой — горсть собственных волос. Грудь болит, живот будто всё ещё помнит то, что было внутри. Она медленно, сквозь слёзы, отрезает одну прядь за другой. Это не просто стрижка — это прощание. Прощание с собой. С дочерью. С жизнью.
Крик вырвался из неё снова, громкий, звериный.
И тут — ещё воспоминание.
Ночь. Рабочий стол. Чертёж.
Она сидит за столом в темноте, открыта электронная схема. Она всматривается. Вгрызается глазами в форму, знакомую ей. Это — чертёж атомной бомбы. И он — у её мужа. Это был его стол. Его кабинет. Это… он?
Удар.Слишком много информации. Слишком быстро. Сознание оборвалось.
Её тело безвольно упало на пол. Тишина. Тяжёлое дыхание. Свет мерк. Всё исчезло.
Спустя 4 часа.
Тонкий звук. Вибрация.
Где-то под матрасом… телефон.
Аделина с трудом приподнялась, всё тело ломило, голова гудела. Пальцы не слушались. Она нашарила под тканью гладкий корпус. Телефон был другой. Современный. Без сим-карты. Но с файлами.
Она открыла галерею.
Фотография документа.
СЕКРЕТНОЕ ДЕЛО № AM-739
КОДОВОЕ ИМЯ: Невидимка
УРОВЕНЬ ДОПУСКА: ЗАСЕКРЕЧЕНО
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПОИСК/ЛИКВИДАЦИЮ: Активно
И дальше — она. Аделина. Всё — имя, дата рождения, академия, звание…
Капитан. Снайпер. Ликвидатор.
Главная цель: Министр обороны Республики Сарман
Особое внимание: Уничтожила все сведения о своём муже (высокопоставленное лицо)
Аделина шептала:
— Это я?.. Не может быть… Почему я уничтожила всё о нём?.. Что он сделал?..
Она закашлялась — сырость комнаты душила её. Сердце билось неровно. Свет от экрана дрожал на стенах. Словно кто-то следил.
Вдруг — воспоминание о месте. Там, где она ковыряла пальцами стену. Она снова бросилась к ней, нащупывая трещину, впиваясь ногтями в глину. Маленькая щель открылась.
Темно. Что-то есть. С усилием, с содранными пальцами, она достала кейс. Аккуратно, без звука, осветила его. Закрыт. Код. Сзади — болты.
Она нащупала проволоку в стене, согнула, осторожно поддела первый болт. Он сдвинулся. Пот струился по вискам. Второй болт. Щелчок.
Кейс раскрылся пополам. Внутри — пистолет, магазин, нож, деньги… и ключ с номером №456.
Её дыхание сбилось. Вспышка памяти. Она сама спрятала это. Слежка за мужем. План побега. Всё было подготовлено, если она вдруг потеряет память. Это была ловушка — но и спасение. Время. Таймер.
Проверка приближается.
Аделина сунула кейс обратно, пыталась заделать дыру. Пыль, грязь. Ничего не держалось. Тогда она оторвала кирпичи у подголовья, начала затыкать ими дыру, замазывать глиной. Всё тело — в грязи, руки тряслись.
Телефон и фонарь спрятала.
Записку и план здания — проглотила, с трудом. Рот пересох, бумага застряла в горле, но она заставила себя.
— Открой дверь, — послышалось снаружи.
Она сидела, обхватив колени. Покачивалась, как маятник. Вперёд. Назад. Вперёд. Назад. В комнате — только гул крови в ушах и ощущение надвигающегося кошмара.
Шаги. Замок. Скрип двери.
Она замерла.
Но это был не доктор Аскер.
Не Айден.
Не Нико.
Перед ней — высокий мужчина. Чёрный костюм. Чисто выбритый, аккуратные волосы. Лица не видно — полутень.
Голос. Низкий. Спокойный. Опасный.
— Ты всё ещё ничего не вспомнила?
Он говорил, как босс.
Как муж.
Как палач.
Аделина медленно подняла голову, не проронив ни слова.
Режим молчания всё ещё был активен.
Глава 7: "Доброе утро, милый!"
Она до сих пор не могла вспомнить его лицо. Оно скользило в памяти, как отражение на разбитом зеркале — углы, очертания, голос, но не черты. И всё же тело реагировало быстрее разума: каждое его слово, каждый шаг вызывал внутреннюю дрожь. Инстинкты подсказывали — опасность. Молчание было единственным оружием, оставшимся у неё. Он не зашёл. Он только приказал:
— Вытащи её отсюда.
Голос был знакомым. Леденящим. Хищным.
Нико вошёл без слов, подошёл, словно исполняя долг. Его руки грубо схватили Аделину и потащили в соседнюю комнату — ту самую, в которую ещё ни разу не приводили её. Комната встретила её тишиной и запустением. Заколоченное окно, скудная кровать, голый стол и старый стул, к которому её тут же привязали. Ни одной лишней детали. Ни одной щели, через которую можно было бы вырваться.
Теперь её снова держали — как животное, подле операционного стола.
При свете тусклой лампы она впервые смогла увидеть лицо этого мужчины, но не смела посмотреть прямо, ей было страшно... Но он был вполне симпатичный, даже привлекательный в классическом смысле, он казался холодным, как лезвие скальпеля. В его глазах не было ни искры тепла — только контроль. Только власть. Он сел на край кровати, скрестил руки и безмолвно наблюдал, словно судья, ожидающий признания.