Сегодня должен был состояться ключевой момент: подписание двустороннего договора с министром обороны. Документ открывал дорогу к реализации давно запланированной стратегии по размещению тяжёлой артиллерии на границе и, главное — к запуску программы ядерного сдерживания. Макс давно мечтал о дне, когда его станут бояться. Когда даже упоминание его имени будет звучать как приговор. Но одно обстоятельство грозило разрушить весь тщательно выстроенный план.
Министр не появился на этой встрече, сказав что перенесет на несколько часов эту встречу, у Макса не было другого выбора кроме как согласится. Но Макс был хитер, и знал что министр был старой закалки — верил в идею, что государство начинается с семьи. Макс внутренне корчился от злости. Он никогда не нуждался в показной сентиментальности. Тем более — в жене, которая сейчас лежала полуживая в подземелье, как пленница. Он направился опять в заброшенную общежите за городом, где жена заложница собственного мужа.
Тем временем, в той самой комнате, где слабый свет лампы отбрасывал тени на потрескавшиеся стены, Аделина лежала на холодном полу. Без движения. Она считала удары сердца, словно замедленный метроном. Прошло три часа. Ровно столько, сколько Макс приказал Нико ждать между каждым допросом. Сердце стучало гулко, но дыхание она удерживала ровным, почти незаметным. Всё должно быть правдоподобно. Любое неверное движение — и её план рухнет.
Вдруг скрипнула дверь. Кто-то вошёл. Аделина не открыла глаз, лишь внутренне напряглась, ощущая каждую секунду кожей.
— Босс, она всё ещё без сознания, — послышался женский голос. Он был мягким, но в нём сквозила деловая строгость. — Как и сказала Виктория: стройная, хрупкая блондинка с острым профилем и цепким взглядом. Из тех, кто умеет видеть суть.
— Подготовь её… на вечер, — послышался тяжёлый голос Макса откуда-то из-за стены или, возможно, из-за включённой рации.
Слова упали на Аделину, как ведро ледяной воды. Она едва не вздрогнула. Внутренне всё в ней вспыхнуло, закружилось. Но сдержалась. Не шевельнулась. Не выдала себя.
"Вечер? Какой к чёрту вечер? Неужели он собирается вытащить меня... на публику? Это не входит в план. Абсолютно не входит. Я должна быть хитрее. У меня всё ещё есть кейс… но сейчас не время…"
В комнату вошли Нико и Леонард. Нико подхватил её за плечи, Леонард за ноги. Они аккуратно, почти с заботой, перенесли её на кровать. Женщина последовала за ними, всё так же наблюдала и всмотривалась на лицо Аделины.
— Что вы с ней сделали?.. Как, по-вашему, я должна привести её в порядок? Вы издеваетесь?
— Это уже твоя проблема. Я оплатил всё. Пусть она будет самой ослепительной женщиной на этом чёртовом вечере, — отрезал Макс. — Чтобы ни одной раны не было видно. Яркий макияж. Закрытый наряд. Поняла?
Аделина с трудом сдержала рвущиеся мысли: Какого чёрта он возит меня по вечеринкам? Он никогда не делал этого раньше… Что изменилось?
Её уложили на кровать. Леонард молча осматривал её, обрабатывая следы от побоев, синяки и ссадины. Его прикосновения были аккуратны, профессиональны, но Аделина чувствовала, как его руки дрожат — будто он борется с чем-то внутри себя. С совестью, возможно.
Макс шагал по комнате, словно зверь в клетке.
— Сегодня важный день. Министр обороны, чёртов гений перенес встречу, видимо хочет чтобы я приишел с женой на благотворительный вечер. У меня нет выбора. Так что, Виктория — твоя работа: скрой раны, выбери закрытый образ. Лицо — чистое, с макияжем. Пусть она будет леди, хоть на пару часов-он так часто делал акцент на внешном виде Аделины. Виктория не выдержала и выпалила:
— Почему Вы так обращаетесь со своей женой? — вдруг тихо сказала Виктория. — Она ведь живой человек…
— Это не твоё дело, — зарычал Макс, резко повернувшись. Его глаза полыхнули. — Я заплатил. Так что делай свою долбаную работу и не лезь в мои отношения!
Он бросился к ней, схватил за горло и прижал к стене. Виктория захрипела, изо всех сил пытаясь отцепить его пальцы.
— Не учи меня, ты, крашеная кукла! Я тебя сюда не за философией звал!
Он отпустил её так же резко, как и схватил. Она упала на колени, кашляя, еле переводя дыхание.
— Я сделаю всё, что в моих силах, — едва выдавила она. — Пусть только принесут мой чемодан.
— Нико! Принеси её хлам, — рявкнул Макс. — Леонард, следи за всем. Я ухожу. Здесь мне больше делать нечего.
Он хлопнул дверью и исчез.
На другом конце города Макс уже ехал на встречу. Его мысли были сосредоточены на главном — убедить министра обороны подписать документ. Кабинет был роскошен, политик — стар, умен и опасен. Министр Мартин Бергман, в костюме тёмно-синего цвета, сидел с бокалом вина, внимательно слушая каждое слово Макса.