Он отмахнулся:
— Женщины! — и вышел.
Виктория поставила чемодан и раскрыла его. Аделина сдержанно поморщилась — словно на неё смотрелось не косметика, а арсенал пыток. Баночки, кисти, флаконы. Всё пахло искусственным и чуждым. Как маска на лицо мертвеца.
— О, Боже... — прошептала она. — Это же пытка...
Но поддалась. Позволила Виктории работать. Тени, пудры, помады, аксессуары — всё накладывалось со скрупулёзной точностью. Образ менялся. Убийца исчезала. Вместо неё рождалась принцесса.
Через полтора часа Нико ввалился в комнату с платьями и туфлями.
— Я больше не скажу, что одежда — это легко! Они чертовски тяжёлые!
— АААА!!! Ты их помнёшь! — заорала Виктория. — Поднимай! Быстро!
Аделина в этот момент спокойно произнесла:
— Я хочу в туалет.
— О, началось! — проворчал Нико. — Леонард! Эй!
Он вышел. Нашёл Леонарда в соседней комнате, сладко спящего.
— Ты чего тут спишь?! Иди с ней в туалет! Я ноги себе стер!
Леонард встрепенулся:
— Да, да! Я не спал, просто... закрытые глаза, отдыхал...
Он встал и направился обратно в комнату.
Прошло несколько часов. Аделина стояла у зеркала. Черное длинное платье с высоким разрезом слева скрывало её слабость, но подчёркивало достоинство. В правую сторону бедра она ловко спрятала складной нож. Лодочки сидели как влитые. Волны короткого каре обрамляли лицо, а жемчужные аксессуары будто душили.
— Чёртова маска... — подумала она. — Всё ради их эго. Ради их сцен. Мы, женщины, терпим… терпим слишком многое.
— Произведение искусства! — восхищённо прошептала Виктория.
Вошли Нико и Леонард.
— Мать моя женщина! — выдохнул Нико. — Кто эта?!
— Она не сбежала? — Леонард потрясённо.
— Это я сделала! — гордо сказала Виктория. — Ногти дались тяжело, но результат — тысяча из ста!
В этот момент распахнулась дверь. Вошёл Макс. Остановился как вкопанный, глядя на Аделину. Его взгляд скользнул по её телу, как хищник оценивает добычу. Он облизал губу.
— Вижу… ты поработала хорошо, — сказал он, не отрывая взгляда. — Можете идти.
Остальные вышли. Макс подошёл к Аделине. Та стояла, не глядя на него, глаза её были прикованы к точке на полу.
— Посмотри на меня, — прошептал он.
Она не сдвинулась. Тогда он схватил её за подбородок, грубо направляя лицо к себе.
— Посмотри на меня!
Он провёл рукой по её талии, затем медленно спустился ниже. Почувствовал нож, спрятанный у бедра, и вытащил его.
— Только не вздумай сбежать. Или напасть. Поняла?
Аделина посмотрела ему прямо в глаза:
— Пошёл ты к чёрту.
Глава 9. "Гримасы милосердия"
Макс и Аделина ехали молча. Чёрный автомобиль скользил по ночным улицам, отражая неоновые огни города, словно пустой катафалк, везущий не тела — а душу, заточённую в ловушке. Внутри царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь редким шорохом шин по мокрому асфальту.
Аделина сидела, прижавшись к дверце, взгляд её метался — она вновь и вновь мысленно примеряла, получится ли выпрыгнуть. Но стрелка спидометра не оставляла ей шанса: скорость была слишком велика. Один неверный шаг — и она разобьётся, не дожив до мести, до ответа, до свободы. Её пальцы судорожно сжимали ткань платья. Она ждала. Того самого мгновения.
Макс, не глядя прямо, наблюдал за ней краем глаза. То, как она теперь держала спину — выпрямленную, упрямую — вызывало в нём странное чувство. Раньше она была покорной, мягкой — как глина, из которой можно лепить. Теперь — в ней было пламя. Он едва узнавал её. Её молчание будило в нём что-то первобытное. Он злился — и в то же время чувствовал, как нечто дрожит в груди. Что-то похожее на... влечение? Забытое, грубое, беспокойное.
— Надо же... — пробормотал он себе под нос. — Женщина, которую я сломал... снова встаёт на ноги?
Перед зданием отеля сиял ковровый проход, и толпа в вечерних нарядах уже собиралась у входа. Благотворительный вечер в пятизвёздочном отеле — официальная витрина для совсем не благотворительных сделок.
Макс обернулся к ней, вручил кольцо. Холодный металл блеснул в его пальцах.
— Надень. На безымянный. Сейчас же.
— Ты же даже не купил кольца на нашу свадьбу. Почему вдруг теперь?
— Просто делай, что я сказал! — прошипел он, не повышая голос, но с такой яростью, что воздух между ними словно затрещал.
Она подчинилась. Натянула кольцо на палец — и только сейчас заметила, что у него на руке уже блестит такое же. Губы Аделины дрогнули в ироничной усмешке.
Ради меня ты не носил кольца. А ради сделки, ради ядерной бомбы — надел. Как романтично, — подумала она, пряча раздражение под ледяной маской.
Когда они вошли, министр Бергман поднял бокал и, кивнув, дал понять, что их заметил. Его глаза, слегка подёрнутые алкоголем, уставились прямо на Аделину. Он откровенно изучал её. Макс заметил взгляд — и сжал её талию, притянув к себе, словно метя территорию.