— Очистился от своих грехов? — спросила она тихо, глядя, как он цепляется за землю.
— Аделина! — Макс вскинул руку, почти умоляя. — Я же твой муж! Неужели ты так со мной поступишь?!
Она молчала, глядя на него сверху вниз.
— Ты должна сказать спасибо, что я был рядом с тобой в трудные минуты! — его голос срывался. — Ты ведь тоже не без греха! Сколько людей ты убила… а теперь хочешь убить меня? Разве это справедливо?!
Аделина присела на корточки, глядя прямо в его глаза.
— Найди мне своего отчима, — сказала она холодно.
— Я… не могу… — его голос дрожал.
Она подняла пистолет и выстрелила в его ладонь. Макс закричал, согнувшись от боли.
— Либо ты… либо он, — прошептала она. — Выбирай.
Макс заплакал.
— Он… в психбольнице…
— Веди меня к нему.
— Машина заглохла… Мы пешком не сможем…
Аделина медленно поднялась.
— Сможем, — сказала она, направляя ствол в его сторону. — По крайней мере, твои ноги сегодня точно коснутся земли.
Глава 13. “Последний маршрут"
Время было 4:55 утра. Осенний воздух обжигал кожу, хотя ветра почти не было. Пустая дорога тянулась, как чёрная лента, и каждый шаг отдавался глухим эхом в темноте. Фонари на шоссе давно закончились, теперь впереди была лишь тьма и редкие тени голых деревьев, качающихся от невидимого ветра.
Аделина шла чуть впереди, босая, в грязной пижаме, которая уже успела напитаться холодом. Её дыхание было ровным, но каждое движение — напряжённым, выверенным. Она держала пистолет в правой руке, направленный в спину Макса.
Макс брёл впереди неё. Галстук был сорван ещё в здании, белая рубашка с распахнутым воротом местами заляпана грязью и кровью. Пиджака уже давно не было. Он тяжело дышал, пот катился по вискам, но он всё ещё сохранял какой-то остаток достоинства — словно пытался убедить себя, что он всё ещё хозяин ситуации.
— Быстрее, — голос Аделины прозвучал тихо, но так резко, что он вздрогнул.
Макс попытался ускорить шаг, но осенняя земля под ногами становилась всё холоднее и вязче. Вдруг он замедлился, и Аделина увидела, как он украдкой пытается оценить расстояние до лесополосы справа.
— Только попробуй, — её голос пронзил тишину. — И ты закончишь здесь.
Он обернулся. В его взгляде мелькнуло что-то — усталость, злость, и… впервые страх. На секунду он славно стал мальчиком, которого ругает мать за что-то непоправимое.
— Ты думаешь, мы дойдём пешком? — выдохнул он, тяжело сглатывая. — До психушки отсюда километров десять…
Аделина сделала шаг ближе, так что дуло пистолета упёрлось ему под рёбра.
— Дойдём. У тебя ноги, Макс, помнишь? Те самые, что топтали чужие судьбы. Сегодня пусть они почувствуют землю...
Он криво усмехнулся, но усмешка вышла мёртвой.
— Ты сошла с ума.
— Нет, — её голос был ровным, холодным. — Я стала тобой.
Они шли молча ещё несколько минут. С каждой минутой небо становилось чуть светлее — но рассвет был мрачным, без солнца. Серые облака висели низко, словно давили сверху, а на дороге слышался лишь их хриплый шаг.
Через полчаса Макс внезапно споткнулся.
— Снимай, — приказала Аделина.
— Что?
— Туфли. И носки.
Он замер, будто не верил своим ушам.
— Ты серьёзно?..
— Очень.
Она шагнула вперёд, глядя прямо в его глаза:
— Хочешь знать, что такое боль? Попробуй пройти по этой земле босиком. Может, почувствуешь хоть каплю того, что чувствовали те, кого ты использовал. Мысли Аделины на тот момент: "Пусть почувствует землю. Боль очищает. Или хотя бы уравнивает."
Он сжал губы, но послушно снял туфли. Затем носки. Поставил всё это на обочину, и холодная земля коснулась его ступней. Макс едва заметно вздрогнул.
— Продолжай. Или останешься здесь — навсегда, — ясно приказала она.
Дальше дорога стала медленнее. Каждый шаг Максу давался тяжелее. Он уже не скрывал боли — грязь, острые камни, холод резали кожу. Аделина наблюдала за этим с ледяным спокойствием.
Время шло. 5:28. До рассвета оставалось чуть больше получаса, до конца её времени — четыре часа.
Макс вдруг сорвался:
— Ты думаешь, дойдёшь туда и убьёшь его? Этого старика? Ты даже не знаешь, в каком он состоянии!
Аделина лишь слегка усмехнулась:
— Мне плевать. Он жив. Это всё, что мне нужно.
Макс резко обернулся, глаза его потемнели:
— А что потом? Ты убьёшь его, а дальше что? Вернёшься домой? Или снова будешь бегать, прятаться, как крыса?
Аделина не ответила. Её глаза были устремлены вперёд, а шаг — всё так же твёрд.
Макс почувствовал, как внутри него нарастает паника. Он впервые осознал, что её не остановить словами. Что каждый его трюк, каждая манипуляция разбивается о холодную решимость этой женщины в грязной пижаме, идущей по ночной дороге босиком.