Впереди, за поворотом, показались огни. Это был старый заброшенный блокпост у въезда в город.
— Ты уверена, что мы должны идти прямо туда? — голос Макса был тихим, почти умоляющим.
Аделина остановилась. Повернулась к нему и тихо произнесла:
— Макс… я иду за ним. Но это не значит, что ты свободен.
Он почувствовал, как холод пробежал по спине.
Они шли по разбитому асфальту, ведущему к старому заброшенному блокпосту. Дорога была изрезана трещинами, словно шрамы на старой коже. За оградой тянулись серые заросли, мёртвые деревья скрипели под утренним ветром.
Аделина остановилась и повернулась к Максу. Он шёл чуть сзади, дыхание его сбилось, ноги — босые и в грязи.
— Куда теперь? — спросила она, её голос прозвучал ровно, но с внутренним холодом.
Макс пожал плечами, стараясь не встречаться с ней взглядом:
— Я… не знаю. Без телефона я не могу ориентироваться.
Аделина хмыкнула, сделала шаг к нему и резко ударила кулаком по затылку. Макс вздрогнул, опустился на колени, схватившись за голову.
— Вот же гений, — бросила она, перекатывая пистолет в руке. — Гений стратегий и схем, а как дойти до собственной цели — без гаджета никак.
Макс поднял голову, его голос стал тише, почти умоляющим:
— Пожалуйста… отпусти меня…
— Спешишь подписать документы, да? — она чуть наклонила голову, наблюдая за ним. — Осталось сколько часов до запуска?
Он тяжело сглотнул, избегая прямого ответа:
— Я… я отказываюсь от всего. Просто отпусти меня. Прости… Прости, что скрывал всё это, зная, как это важно для тебя…
Аделина прищурилась:
— Вставай. И не будь тряпкой.
Он поднял взгляд, в котором смешались усталость и страх:
— Мой отчим… он твой дядя. Наверняка ты его знаешь…
— У моего отца не было брата, — холодно перебила она. — Не ври, глядя мне в глаза.
— Он… твой дядя с материнской линии, — Макс говорил поспешно, будто боялся, что она не дослушает. — Он был военным… таким же, как ты. Его сестра полюбила его друга. Они поженились. Но потом… между ними что-то произошло. Я не знаю всех деталей… Он убил их… в состоянии аффекта. Забрал всё их состояние. А я… я запихнул его в психбольницу. Чтобы убрать угрозу… и чтобы забрать то, что принадлежало тебе. Я… могу вернуть тебе всё. Законным путём. У тебя не будет проблем… Только отпусти меня… Я больше не могу идти…
Аделина смотрела на него сверху вниз, как на старую, сломанную вещь, которую хочется выбросить.
— Ты всегда умел красиво говорить, — холодно ответила она. — Жаль, что я тебе не верю.
Она вынула телефон.
— Только что вспомнила, что у меня есть кое-что полезнее твоих слов.
Она набрала нужный номер.
— Такси. Координаты скину. Куда? — на том конце был знакомый голос.
Когда подъехал чёрный седан, Макс смотрел на машину так, будто она была его последним спасением.
За рулём сидел Денис — мужчина лет сорока, спокойный, с руками профессионала и глазами человека, который видел слишком многое. Аделина знала его давно. Он возил её ещё в те времена, когда она ездила на тайные встречи и возвращалась в странные места без объяснений. Денис умел держать язык за зубами и всегда знал короткие дороги.
— Денис, — кивнула Аделина. — Как обычно — быстро и чисто.
— Куда? — его взгляд в зеркале был вопросительным.
— В Министерство обороны и военной безопасности, — спокойно сказала она, садясь на заднее сиденье и буквально толкая Макса внутрь.
Макс побледнел.
— Ты с ума сошла? Что ты задумала?
— Встретимся кое с кем, — её голос был ледяным.
— Ты хоть представляешь нас там?! — он сорвался. — Я — в грязной рубашке, брюки в пыли, без туфель и носков… А ты — в пижаме!
Аделина медленно повернула голову к нему:
— Неужели внешний вид для тебя важнее всего, чистюля?
Макс попытался возразить, но замолчал, когда увидел её взгляд.
Она спокойно добавила:
— Ещё одно слово, и я открою дверь прямо на трассе. Поверю, что тебе повезёт перекатиться к обочине.
Денис, глядя на них в зеркало, ничего не сказал. Но его бровь слегка дёрнулась. Он впервые видел эту пару вместе.
— Мы не пара, — сухо заметила Аделина, перехватив его взгляд.
— Мы в разводе… — буркнул Макс, будто оправдываясь.
— Мы не были семьёй по-настоящему никогда, — отрезала она. — Даже слово «развод» слишком мягкое для описания того, что у нас было.
Денис перевёл взгляд на дорогу, но мысли вертелись сами: «Что же они творили, если даже таксист чувствует этот холод?»