Если ты уже нашла коробку то это хорошо, значит ты, вероятно, вспомнила кто ты. Но имеи ввиду...
Даже если приведут врача. Или ребёнка. Скажут, что это твой. Не верь.
Твой ребёнок не выжил. Он умер.
Не позволяй им узнать про дело №456».
Она дрожала.
— Я ничего не понимаю... Я ничего не вспомнила... кроме... ребёнка. — Она опустилась на пол. — Этот телефон... Сеть не ловит. Он не помогает...
Пауза. Мысль.
Но… этот голос подсказал, что коробка под ковром… Значит, я уже была здесь? Может быть...
Резко вскочила. Отодвинула ковёр, доска уже ослаблена. Руками — в кровь, снова. Достала коробку. Подсветила экраном. Те же фото. Та же медаль. То же зеркало.
Но... в углу что-то блеснуло.
Ключ.
Маленький, потёртый. С номером: №456.
— О, Господи... — прошептала она, в ужасе от неожиданности. — Это и был ключ? Они искали его?
Она прижала его к груди.
— Что он открывает? Почему так важно скрыть это дело? Что случилось с моим ребёнком? Моя семья?..
— Может, они... убили моих близких, а я пыталась отомстить?.. — её голос сорвался. — Что за правда скрыта за этим номером?..
В тишине комнаты послышался только её неровный вдох. Стало ясно: это только начало.
Она долго крутила в руках ключ с выгравированной цифрой: 456. Металл был холодным, будто только вынут из снега, и неприятно жег пальцы.
— Что ты открываешь?.. — прошептала она, оглядывая помещение.
В темной, сырой комнате она начала ощупывать пол. Может быть, здесь есть ещё потайные доски? Может быть, этот ключ открывает нечто большее, чем просто замок?
Она присела на корточки и стала двигать руками по полу, почти вслепую. Щели между досками были плотно забиты грязью и плесенью. Она старалась не шуметь, чтобы не привлечь внимание, но каждая попытка приподнять доску казалась бессмысленной — слишком крепко они держались.
— Значит, только та одна доска, что поддавалась… Ее уже открывали, — догадалась она.
Затем взгляд упал на стены. Может быть, ключ не к полу, а к стене?.. Она встала, медленно провела ладонью по потрескавшейся штукатурке, прижимая ухо, словно хотела услышать, что за ней. Был момент, когда ей даже показалось — стена отозвалась глухим, чуть искажённым эхом. Но тут…
Шаги.
Снова.
Она замерла. Сердце вздрогнуло, как мышь, пойманная в капкан.
— Опять? — прошептала она в панике. Резко спрятала коробку под доску, бросила на неё ковер, вытерла руки о штаны. Спрятала ключ в подкладку рукава. Успела.
Дверь распахнулась.
Ослепляющий свет врезался в глаза, словно нож. Она инстинктивно прикрыла лицо рукой.
— Выходи, невидимка, — усмехнулся Айден.
Слово невидимка каждый раз задевало за живое. Почему они так её называли?
Не задавая лишних вопросов, она подчинилась. Её повели по знакомому коридору — пахло сыростью, чем-то кислым, отдалённо — кровью. Та самая комната. Стол. Раковина. Одиночная койка. Пыточный стул, в котором её только недавно привязали.
У стены стоял врач.
Он был в светлом медицинском халате, с маской на лице. Его глаза были внимательные, почти добрые. Он снял маску, стянул её на подбородок и подошёл ближе.
— Здравствуйте. Вижу, случай тяжелый. Вы вовремя… — его голос был спокойным, с едва уловимым акцентом.
— Здравствуйте! — Нико кивнул, будто говорил с коллегой. — Вот наша пациентка-невидимка.
Он толкнул её в спину.
— Садись, сука.
Она села. Молчала.
— Меня зовут Леонард Аскер. Я нейропсихолог. Моя задача — проверить когнитивные функции мозга: память, мышление, речь, внимание. От этого будет зависеть план восстановления. Потребуется время.
Айден нетерпеливо:
— А сколько времени?!
Леонард не моргнул:
— Это зависит от того, насколько сильна травма. Некоторые восстанавливаются за день, другие — за месяцы. Особенно если амнезия была вызвана не травмой, а... принудительным вмешательством.
— Ты издеваешься? — Айден резко достал пистолет, приставил к столу. — Я не хочу ждать месяцы, ясно тебе?
Доктор не испугался. Его взгляд оставался спокойным, профессиональным.
А она в это время изучала каждого из них.
— Если он действительно врач... если поможет мне вспомнить... тогда у меня будет шанс. Но пока нельзя показывать, что я что-то помню. Они этого не должны знать...
Внезапно она почувствовала сильный позыв.
— Мне... простите, можно в уборную?
Нико недоверчиво:
— Врешь?
Она опустила голову. Молчала. Терпела.
Доктор открыл планшет, нажал пару кнопок и начал опрос.