Через дверь в стеклянной стене повалил народ - возбужденный, уставший, с сумками, чемоданами и теелжками. Наконец Ксенька засияла, замахала руками и побежала навстречу здоровенному блондину, уже немного зан-комому Марине по ее Швейцарским фотографиям. Блондин бросил тележку с чемоданом, подхватил Ксения, с визгом бросившуюся ему на шею, и расцеловал.
Здрастуй-те! - сказал он с чудовищным акцентом, и добавил уже по-английски. - Это пока все, что я выучил по-русски, но, я надеюсь, все впе-реди. А Вы, конечно, Марина?
Конечно, - улыбнулась она. - Добро пожаловать! Пойдемте к машине, мы стоим на дороге.
Нам нужно брать такси? - он озабоченно сдвинул брови, ах ты, лопушок, видно, тебя уже запугали нашими таксистами.
Нет, мы на машине. С завтрашнего дня Ксения будет возить Вас сама, а сейчас, так уж и быть, я сяду за руль.
Марина поглядывала в зеркало заднего вида: парочка, отключившись от окружающего мира, целовалась на заднем сиденье. Можно было только позавидовать их щенячьему восторгу, она и позавидовала...
Утром, перед уходом на работу, она выложила на стол ключи от машины, строгую записку Ксении с указанием машину бдить, где попало не бросать и по городу не лихачить. Правда, были у Марины серьезные подозрения, что молодежь до вечера из постели не выберется: Мур сперва несколько удивился, что в их квартире нет специальной гостевой спальни - "Милый ты мой, у нас ведь роскошные апартаменты в сравнении с нормальными людьми!", подумала Марина - но поняв, что его просто-напросто отправ-ляют в Ксенину спальню, засмущался и засиял одновременно...
До работы Марина добралась на частнике. Колюня, как всегда драивший редакционную "Волгу", с тревогой спросил ее:
Марина Витальевна, неужели с машиной что случилось?
Нет, Коленька, все нормально, просто я уезжаю в командировку, а машину пока отдала сестре.
А она как водит, так же как вы, или хуже? Пусть только не газует, у этих машин коробка нежная, чуть что - и закапризничает.
Спасибо, Коля. Я ей скажу...
На столе ее уже ждала лаконичная записка с просьбой зайти в хозяйствен-ный отдел за документами. Тамара, строго потребовав полного внимания, выложила на конторку паспорт, авиабилет и сложенный факс с приглаше-нием.
А теперь распишитесь, пожалуйста, в ведомости, - и она придвинула к Ма-рине толстенную тетрадь, прошитую суровыми нитками. Марина заподоз-рила, что нитки на "спинке" тетрали для верности прихлопнуты сургучной печатью.
Выходя за дверь, Марина услышала за спиной невнятное бурчание: "Фин-тифлюшки всякие в Италию ездют, а тут работаешь, как проклятая..."., хо-тела остановиться и объяснить глупой тетке, где ее место... вздохнула и не стала. Собственно, никому не хотелось связываться, поэтому Тамара и продолжала хамить в лицо каждому...
Перед отъездом она еще раз зашла к Трухину. Наташа кивнула ей на дверь:
Проходите, Игорь Васильевич Вас ждет.
Марина вошла в кабинет, и в первый момент не увидела хозяина: он стоял у окна, почти за ее спиной, склонившись над подоконником. Она постояла минутку, потом покашляла. Трухин повернулся, кивнул ей и сказал:
Вот посмотрите, как красиво!
Она подошла ближе. Весь подоконник оказался уставлен маленькими горшками с самыми разными кактусами, у Марины даже в глазах зарябило. Трухин указывал на невзрачный серый шар, заботливо отгороженный от окружающей атмосферы коробкой из оргстекла. Огромный ярко-алый цве-ток парил над этим шаром, словно язык пламени над простым серым поле-ном... "Вот бы и в жизни так все получалось: из серых обыкновенных дней вдруг расцвела такая красота. Если сейчас я выйду из редакции, и Колюня с редакционной "Волгой" будет меня ждать, значит, так и будет" - загадала Марина, и зажмурилась, повторяя, как заклинание: "Кактус, кактус, помо-ги..."
Редакционная "Волга" ждала ее у подъезда...
Утро субботы началось поздно. Даже очень поздно: накануне вечером к Ксении набежала целая орава ее приятелей и приятельниц, знакомиться с Муром. Тот стоически выдержал нашествие, улыбался во все стороны, но порой Марина ловила его отчаянный взгляд за плечом какой-нибудь девы, считающей, что она говорит по-английски, и шла выручать гостя. Когда за последней подругой, простоявшей уже на выходе полчаса, была закрыта дверь, все трое дружно сказали "Уф", и отправились наводить порядок. В процессе наведения оного выяснилось, что остались недопитыми полбу-тылки виски, и уборка автоматически отложилась до завтра. Марина, пре-жде чем уйти спать, уже в половине пятого утра, героически засунула в холодильник то, что осталось от рыбы...
Когда она продрала глаза (в буквальном смысле - веки отекли так, что упорно не желали подниматься, и Марина чувствовала себя Вием), было уже почти половина первого. За стеной, у Ксении, молчали, как убитые. Она попыталась понять, что же ее разбудило, сообразила, что это звонят в дверь, нашарила халат и тапочки и поплелась открывать. То, что по дороге отразилось в зеркале, трудно было зназвать человеческим лицом: несмытая начануне тушь размазалась, образовав вокруг глаз черные круги, волосы лихо торчали во все стороны, на щеке отпечаталась складка подушки...
В дверь звонил почтальон, принесший заказное письмо. Марина расписа-лась в книге и, засунув толстенький конверт в карман халата, отправилась умываться и включать кофеварку.
После первой чашечки кофе она почти проснулась, после второй стала что-то соображать, после третьей глаза открылись и согласились смотреть на мир. "А надрались мы с Муром вчера вполне по-российски!", - подумала Марина, и решила посмотреть, что же принесли...
Смеялась она долго, на ее смех даже вылезла из своей комнаты столь же заспанная Ксения: в конверте лежали проспекты и листовки туристической фирмы, предлагающей поездки в Италию...
Тем не менее, надо было складывать чемодан, и спасибо этой фирме, не пожалевшей денег на дорогущую дурацкую рассылку, потому что без них она вполне могла бы проспать до вечера...
Самолет улетал из Москвы в начале десятого. Отчаянно зевая, Ксения до-везла Марину до Шереметьево к семи утра, ее Мур дремал на заднем сиде-ньи - они решили не терять времени на возвращение в Москву, а поехать дальше по Ленинградке, куда-нибудь в Тверь, Старицу, Клин, благо Ксень-ке дали на работе еще неделю отпуска. Красотка замечательно слушалась и Ксеньку, Марина даже немного заревновала. Но ее впереди ждала Италия, любимая Италия. Марина видела раньше Рим, Флоренцию, Неаполь, но столько еще оставалось неувиденного! И, конечно, она мечтала о Венеции...
В полупустом самолете Марина села у окна, места рядом с ней остались свободными, после взлета она попросила у стюардессы стакан апельсино-вого соку и льда, капнула туда виски из маленькой плоской бутылки куп-ленной в Шереметьевской duty free, и раскрыла детектив в мягкой обложке.
Уважаемые пассажиры! Мы прибываем в аэропорт Милана, температура в аэропорту прибытия - двадцать семь градусов. Просим вас оставаться на местах до полной остановки самолета.
За иллюминатором светило ярчайшее солнце, Марина порадовалась, что оделась легко, длинная пестрая шелковая юбка прикрывала незагорелые ноги, легкий льняной пиджак с короткими рукавами выглядел вполне модно помятым.
Отстояв длинную очередь к будке паспортного контроля, Марина подала свой паспорт молодому, коренастому, страшно носатому брюнету. В со-седней очереди проходила паспортный контроль семья с тремя близнецами в возрасте лет полутора-двух. Пол детей определить было невозможно, но жару они задавали родителям и всем окружающим от души: хватались за сумки и подолы, выплевывали соски-пустышки как можно дальше, пели и верещали на три довольно противным и громких голоса. Засмотревшись на эту компанию, Марина не сразу поняла, что пограничник спрашивает ее о чем-то.