Может быть, я бы никогда не вышла за Паоло, если бы он не был венеци-анцем. Знаешь, по первому впечатлению он был совсем нехорош, и никогда не улыбался. Это потом я поняла, что он улыбается внутри. Наши яппи этого не умеют, у них просто щеки растянуты привычной гримасой. Вот посмотри, - она подвела ее к крайнему слева окну, - видишь, стекло слегка дымчатое и сиреневое. Вот это стекло вот в этом самом окне простояло больше трехсот лет.
В Эрмитаже в Санкт-Петербурге сохранились похожие стекла.
Эрмитаж? - Дженни наморщила носик, - это дворец?
Бывший царский дворец, теперь музей. Ты не была в России? Если решишь приехать, я все тебе покажу.
Ну, когда-нибудь я обязательно приеду в Россию, но пока я не могу рас-статься с Венецией. Мы только полгода, как привели здесь все в порядок, и я даже не поехала к младшей сестре на выпускной бал в колледже... Ну, располагайся, отдыхай! Ванна вон там, за дверью... - и она умчалась.
Марина с уважением посмотрела на сиреневое стекло, снова взглянула в окно на гондолы, вздохнула и решила умыться. Дверь распахнулась, и Дженни, влетев в комнату, воскликнула:
Я же совсем забыла сказать самое главное! Мы решили сегодня устроить венецианский бал!
Как это? - испугалась Марина.
Бал в масках, в костюмах, будут играть музыку здешних композиторов, мы пригласили музыкантов с такими инструментами, ну знаешь - виола, кла-весин...
Но Дженни, я же не знала, у меня ничего с собой нет, кроме пошлого ве-чернего платья!
Так я и говорю! - снова воскликнула Дженни, и даже топнула ногой, сер-дясь на Маринину непонятливость. - Пойдем скорее, ты выберешь костюм!
К пышному платью из зеленого и белого шелка полагалась шелковая же белая полумаска, закрывавшая верхнюю часть лица, и плащ черного шелка с глубоким капюшоном. Марина решила, что туфли вполне могут быть со-временные, и надела белые, на высоком каблуке.
Женщина, отразившаяся в огромном, почти во всю стену, помутневшем от времени зеркале, никак не могла быть Мариной Серебрянниковой, москов-ской журналисткой: никогда не было у Марины такой тонкой талии, такой белой кожи, таких покатых плеч, такого загадочного взгляда, что виднелся из прорезей полумаски... Она надела плащ, сколола его у горла брошью, и вышла в коридор.
У лестницы ее ожидал кавалер - в шелковом камзоле, шитом серебром, бе-лых чулках и панталонах, такой же белой полумаске. Белый парик скрывал его волосы, в руке была, разумеется треуголка...
Вы очаровательны, синьора, - тихо сказал он, целуя ей руку.
На миг выйдя из роли, Марина тихо хихикнула:
А парик должен быть пудреным! И кроме того, тогда кавалеры наклеивали мушки и носили драгоценности в страшных количествах!
Ну, мушками не брезговали и дамы, так что могу предложить Вам, - и он протянул ей коробочку с крохотными бархатными кружочками.
И где же, на Ваш взгляд, я должна поместить это украшение? - тихо спро-сила Марина.
Вы позволите мне?.. - и черная точка приклеилась у края декольте... Джанпаоло схватил ее за плечи. - Еще немного - и мы не доберемся до бального зала!
Все-таки лучше бы добраться, - Марина высвободилась и бросилась вниз по лестнице. Еще одно старинное зеркало в серебряной раме, на площадке лестницы, отразило ее пылающие под полумаской щеки...
Большой белый зал, как и все в этом доме, отделанный зеркалами в при-чудливых рамах, был ярко освещен. Человек сорок гостей, и в самом деле - кто в старинных костюмах, кто просто в длинном плаще, все в масках. Над залом плыл аромат свечей, тихий звон бокалов и негромкий гул разговоров. Пенилось шампанское, у камина устраивались поудобнее музыканты.
Дженни, в роскошном бело-серебряном пышном платье и алой маске, пор-хала по залу, потащила Марину знакомиться с гостями - то, что она журна-листка из Москвы, было маленькой сенсацией... Марина уже решила, что об этом бале обязательно напишет, вот только подойдет ли эта статья для мужского журнала? Она поискала глазами Даниелу: та, в синем бархате, держала в руках великолепную карнавальную маску, украшенную перьями. Помахав Марине рукой, она пошла ей навстречу:
Ну, и как Вам это безумие? - с восхищением Даниела обвела глазами зал.
Потрясающе... Я даже не знаю, что сказать, и как благодарить Вас за та-кое...
Ну, тут уж я точно не причем, это Джанпаоло придумал Вас сюда привезти. Как Вы понимаете, бал планировался давно, такое не делается в один момент. Завтра об этом напишут все газеты, но Вы и я - единственные при-сутствующие здесь журналисты.
А где же Дарио? Очень хочется посмотреть на него в костюме!
О, об этом даже я не мечтаю! Все, что мне удалось - это запихнуть его в плащ-домино. Да вон он, возле оркестра...
Звенел клавесин, стонали виолы, играли пузырьки в бокалах шампанского... Марина плыла по волне этого сумасшедшего вечера, забыв обо всем. Рядом был загадочный кавалер, в зеркалах отражались гости в бальных платьях, и все, кажется были немного пьяны воскресшим старинным чудом...
Ночью Дженни предложила прогуляться в бальных костюмах и масках. Пестрая разгоряченная толпа высыпала в узенькую улочку, куда выходили вторые, "сухопутные" двери палаццо, и остановилась, охлажденная легким ветерком. В городе было тихо, только слышался шорох воды о стены, мос-ты и сваи, да шелест листьев. Ветерок доносил запах морской воды от ла-гуны и цветущей акации из соседнего сада...
Марина и Джанпаоло довольно скоро потеряли остальных, повернув в ка-кой-то проулок. Редкие прохожие застывали в остолбенении, завидя на мосту целующуюся парочку в средневековых костюмах, прикрытых чер-ными плащами, и протирали глаза, решив, что повстречали призрак Каза-новы с одной из его возлюбленных. Рассвет уже окрасил полнеба за Санта Мария Маджоре, когда, абсолютно без ног, Марина рухнула в свою по-стель.
Безжалостная Даниела уже в девять утра вошла в комнату следом за гор-ничной, несущей на подносе чашку кофе.
Просыпайтесь, дорогая, у нас впереди большая программа.
Какая? - пробормотала Марина, зарываясь лицом в подушку.
Разумеется, Мурано! - Даниела жестом велела горничной поставить поднос на столик, отшторить окна и выйти. - Я знаю, что Вы гуляли до утра, по этому городу и нужно гулять ночью, но нельзя терять и такой день. Взгля-ните, какое солнце, Серениссима не часто балует такой погодой!
Повинуюсь, - Марина приподнялась и потянулась за кофе. - Ох, как хорошо пахнет! Полчаса у меня есть?
Даже тридцать пять минут, поскольку я еще не разбудила Дарио! - засмея-лась, выходя, Даниела.
Та же черная гондола ждала их возле парадного, "водного" подъезда. По-могая Марине сесть, Джанпаоло слегка сжал ей руку, словно напоминая: "ночь кончилась, но я по-прежнему рядом". Она улыбнулась ему и поудоб-нее устроилась на бархатном сиденье.
Когда гондольер вывел лодку на простор большого канала, Марина не-сколько забеспокоилась: пролетавшие катера поднимали изрядную волну, заставляя лодку сильно раскачиваться на волнах. Заметив ее беспокойство, Дженни сказала безмятежно:
Мы, конечно, могли бы поплыть и на катере, он более устойчив, но так го-раздо более по-венециански, правда?
Конечно, - согласилась Марина.
Посмотрев на Дженни, она не могла не восхититься ее свежестью - розовые щеки, молочная кожа, блестящие глаза. "Все-таки молодость ничем не заменишь!", с грустью подумала она, поскольку сама потратила утром ми-нут пятнадцать, стараясь скрыть следы вчерашней бессонной ночи. Паоло, граф N, муж Дженни - высокий брюнет лет тридцати - с улыбкой следил, как его юная жена подставляет солнцу лицо.