У Ленки был старинный друг, Женя, с которым она периодически посещала разнообразные мероприятия, всякие концерты и вечеринки. Друг был неженат по определению, поскольку придерживался, что называется, не-традиционной сексуальной ориентации, и Ленка сопровождала его с обо-юдной пользой: ей было интересно, и заводились новые связи, а он не обязан был объяснять всем и каждому, почему с ним нет дамы.
Вот на одной такой вечеринке, набиравшей постепенно небывалые обороты, Ленка увидела издалека Трухина. Как всегда элегантный, он, улыбаясь, разговаривал с очень молодым и каким-то женственным ... существом, в котором Ленка не без удивления признала популярного эстрадного певца. Она издали помахала Трухину рукой, была удостоена вежливого поклона, и забыла бы об этом, если бы не Женя, не без ехидства поинтересовавшийся:
А ты знаешь, с кем ты только что раскланялась?
Конечно, знаю - это мой новый начальник, наш главный редактор.
Это он ваш главный редактор. А наш... о-очень наш... Он, знаешь ли, по-следняя любовь вот этого самого как бы певца.
То есть как?... - обалдела Ленка.
А вот так! - друг Женя аккуратно водворил на место ее отвисшую челюсть, попросил особо о сказанном не распространяться, и, увидев в дальнем углу кого-то нужного, испарился.
Допивая четвертую чашку кофе, Ленка кипятилась, делая страшные глаза:
Ты понимаешь, что это значит?
Нет, пока не понимаю. - Марина пожала плечами. - Что, собственно, тебя так волнует? Главный редактор он вроде хороший, с прежним идиотом не сравнишь. Тираж растет. Нам-то с тобой что еще надо? А с кем он спит в свободное время, ей-богу, не мое дело!
Ну, во-первых, мужской журнал - и такой главный редактор. Во-вторых, его привел лично NN. И как это надо понимать - что NN тоже... вот... Так, что ли?
Да я никак не пойму, какая нам с тобой разница! - раздосадованно сказала Марина. - Пока все происходит по обоюдному согласию, пусть хоть с кем спит! Что ты так волнуешься?
Ленка махнула рукой и заказала еще рюмку коньяку.
Знаешь что? - сказала Марина, утаскивая из ленкиной пачки сигарету, - По-моему, тебе надо поехать куда-нибудь отдохнуть. Завести там хороший ку-рортный роман. И выкинуть из головы чужие постели.
Ага, - ответила та мрачно, - роман. Если бы я могла выкинуть из головы своего дурака, я бы так и сделала. Только ты же знаешь...
Знаю, - ответила Марина, и погладила подругу по плечу: та до самозабвения любила мужа, с Марининой точки зрения - никчемного бездельника, и всех окружающих мужиков воспринимала исключительно как мебель...
"Боже ж ты мой, - зло думала Марина, со скоростью черепахи тащась по Тверской в густом потоке машин, - ну неужели и в самом деле секс - глав-ный двигатель прогресса?" - и она нажала на тормоз, едва не впечатавшись в раскормленую задницу какого-то джипа.
Следующий день, посвященный написанию отчета по поездке и набрасы-ванию статьи, вяло катился к концу, когда зазвонили одновременно мо-бильник и рабочий телефон, стоящий на столе. Марина, не глядя, поднесла к уху сначала мобильник, жестом попросив Витюню снять трубку город-ского.
Здравствуйте, сударыня, - услышала она глубокий голос. - Я не отвлек Вас от важных дел? Никонов моя фамилия, не помните такого?
О, здравствуйте, Сергей! Рада слышать. Не отвлекли, вернее... Отвлекли, но это и к лучшему, а то уже глаза от компьютера болят.
Вот и отлично. Если так, то совесть не будет меня мучить, если я Вас похищу прямо с работы.
Н-ну, предположим. А зачем? - поинтересовалась она, вспоминая его рыжие глаза.
А как Вы смотрите на китайскую кухню?
М-м-м... скорее - положительно. Хотя мы с ней довольно мало знакомы.
Тогда я предлагаю углубить и расширить это знакомство. Прямо сейчас. Я, собственно, звоню от Вашего подъезда.
Да? - Она посмотрела на часы - половина седьмого, неудивительно, что она уже ничего не соображает. - Хорошо, я спущусь минут через пятнадцать.
Жду, - и он отключился, не говоря лишнего.
Витя страшной жестикуляцией давно показывал, что ее дожидается городской телефон. Марина устало потерла глаза, вспомнла, что наверняка размазала тушь, но только махнула рукой и взяла трубку.
Cara mia? - услышала она голос Джанпаоло, и с сожалением поняла, что ничто внутри не дрогнуло от романтических воспоминаний. Несколько минут она потратила на уверения, что у нее все прекрасно, и распрощалась, тысячу раз заверенная в любви. От разговора оставалось четкое ощущение мыла, пусть даже очень дорогого - словно все происходит не в нормальной обыденной жизни, а в бразильском сериале по ящику... "Интересно, почему же в Венеции все казалось совершенно естественным?" - подумала Марина, и, подняв глаза, наткнулась на напряженно-любопытные взгляды Вити, Маши, Ленки и еще нескольких коллег, которые, аж вытянув шеи, прислушивались к ее беседам. Сухо улыбнувшись, она сказала:
Ребята, кино кончилось, продолжения не будет, - и, взяв сумку, вышла из комнаты.
Никонов терпеливо ждал ее, прислонившись спиной к крылу своего ог-ромного джипа. Подойдя к нему, Марина сказала:
Привет. Слушай, я совершенно забыла: я же на машине, куда я ее теперь дену?
Какие проблемы? Вот Самед, он твою тачку отгонит, куда скажешь, а потом я ему позвоню - он нас заберет и развезет на моей.
Самед - такой же высокий, как и Никонов, но худой, с темным узким лицом и непроницаемыми восточными глазами, кивнул и сверкнул белыми зубами в улыбке. Марина вытащила из сумки связку ключей, сняла с кольца комплект ключей от машины и отдала ему, назвав адрес. Самед снова сверкнул улыбкой и спросил:
Какая машина?
Постой, не говори, я сам угадаю, - Сергей обвел глазами стоянку. Рабочий день в редакциях еще не кончился, и выбирать на стоянке было из чего: несколько разновозрастных "Мерседесов", несколько японцев, три или че-тыре "Фольксвагена", немеряное количество "Жигулей"... Никонов хмык-нул, сделал несколько шагов и остановился около Марининой темно-вишневой Красотки, погладил ее по капоту и спросил:
Угадал?
Угадал, - улыбнулась Марина.
Ресторан, весьма неожиданно расположенный в почти промышленном районе недалеко от Белорусской, был эффектно оформлен фонариками, мостиками и ручейками, в которых плавали муляжи уток. Две девушки в ярких платьях, имитирующих средневековую китайскую одежду, провели их к укромному столику, полускрытому листьями чего-то вьющегося, и, улыбаясь, протянули металлический поднос с какими-то пирожками.
Что это? - Марина посмотрела на Никонова.
А это предсказания. Возьми - вдруг тебе пожелают удачи и любви. Тем бо-лее, что, как говорят, эти предсказания чаще всего сбываются.
Ну хорошо... - Марина взяла с подноса сухой легкий пирожок, разломила его и вытащила длинный и узкий свернутый лист тонкой бумаги. На нем каллиграфическим почерком было написано: "Ваше обаяние вызывает все-общее восхищение. Не ошибитесь в выборе!". Она скомкала бумажку и су-нула ее в карман жакета. - А что тебе попалось?
Вот посмотри, - Никонов протянул ей свой листок. Так же каллиграфически на нем было выведено: "Ваше счастье готово упорхнуть. Держите его крепче!". Он картинно вздохнул. - Придется держать обеими руками, как ты считаешь?
Слушай, а когда это мы успели перейти на "ты"?
По-моему, сегодня. А что, ты возражаешь?
Да нет, пожалуй. С тобой это получается как-то вполне естественно.
Ну, если позволишь, я буду считать это комплиментом, - усмехнулся Ни-конов.
Пожалуйста, считай. И до скольки будешь считать?
Примерно до трех. И "два" уже было. - Его рыжие глаза были серьезны, но где-то в их глубине плясали золотые искры. - Может быть, ты взглянешь в меню? Или позволишь мне выбрать самому?
Ты изучи меню, я пока схожу помыть руки. Но вообще-то я всегда хотела попробовать утку по-пекински, если они делают - было бы здорово.