Был совершенно обычный осенний день конца сентября. Ничего особенного, погода стояла еще довольно теплая, дождей не намечалось, прогулкам в парке с Сайманом тоже ничего не мешало. Все как обычно за последние недели. Вот только настроение у меня было непонятно обреченное. Так хотелось забраться под теплое одеяло с чашкой горячего шоколада и не выходить из дома, никого не видеть, кроме Джен. О Стивене я ничего не слышала с самого возвращения домой. Но хуже всего было именно то, что я все меньше была уверена в том, что хочу что-то о нем слышать.
Я как обычно собралась на работу, припарковала свою верную подругу на отведенном мне месте и направилась в офис. На небе не было ни облачка, солнце из последних сил пыталось согреть землю и подарить остаточное тепло все более грустным людям, которые уже начинали скучать по лету. Я быстро пробежала к лифту и поднялась на свой этаж. У дверей меня уже нетерпеливо поджидал Джонни. Он когда-нибудь отдыхает? Он ни разу не опаздывал, всегда был учтив, услужлив, полезен и никогда не путался под ногами.
"Неужели я когда-то такой же была? - Пронеслось у меня в голове: Нужно присмотреться к нему получше, не всю же жизнь ему быть моим ассистентом, тем более он парень".
Но как будет тяжело потерять такого человека. Сложно отпустить того, кто служил тебе верой и правдой. К нам он поступил года два назад в качестве стажера после университета. Месяца через два я предложила ему стать моим ассистентом и помощником. Это давало ему шанс зацепиться в компании и продолжить свою карьеру и учебу. Он с радостью согласился и стал для меня преданным союзником.
Мы как всегда шли в мой кабинет, а он надиктовывал мне расписание, давал отчет по разным событиям вчерашнего дня, иногда делился сплетнями, которые могли повлиять на решение того или иного актера. В моем кабинете я, все еще слушая его и поощрительно ему улыбаясь, села за свой рабочий стол и включила компьютер. Первым делом я, как всегда, открыла рабочую почту, которую, в принципе, Джонни уже успел рассортировать и дать краткий обзор по содержимому.
Я перешла в свою личную почту, которую, как я раньше думала, знают лишь знакомые, но зачастую иногда на нее приходили очень важные письма и приглашения на различные важные мероприятия и конференции. Дать доступ к ней даже такому преданному сотруднику как Джонни я не осмеливалась, поэтому просто пересылала письма, которые считала значимыми на наш рабочий ящик.
Я бегло окинула взглядом список непрочитанных и обомлела. В строке "Отправитель" одного из писем был указан Стивен Мейсен. Я осторожно прервала Джонни и попросила его оставить меня на пару минут, я его позову чуть позже. Сказать, что он удивился, это не сказать ничего, так как обычно я такого никогда не делала. Видимо, по изменившемуся выражению лица он понял, что произошло что-то из ряда вон выходящее, поэтому решил пока не задавать никаких вопросов, вышел из кабинета и аккуратно закрыл за собой дверь.
Я подавила в себе волнение и открыла письмо. В письме было всего пару слов:
"Думаю, ты и сама поймешь, насколько красива".
К письму было прикреплено несколько фотографий. Хорошо, что я не дала доступ ассистенту к этому ящику. На фотографиях определенно была я, но другая: более уверенная в себе, спокойная, отрешенная, сильная. Мы с мотоциклом составляли прекрасный тандем, дополняя друг друга, контрастируя и сливаясь в одно целое. У Стивена действительно был талант. Пусть это было лишь его хобби, но фотографии были вполне готовы для публикации в самых крутых изданиях в качестве рекламы. В них было гармонично все. И даже моя совершенно неумелая работа в качестве модели ни капли не умаляла красоту композиции и содержания.
Но одна фотография меня привлекла сильнее всего. Это был черно-белый вертикальный снимок. На фоне безоблачного неба в центре стоял мотоцикл рулем от фотографа, на нем, как распятая лежала незнакомая мне девушка, ноги ее лежали на руле, одна была полусогнута в колене, руки раскинуты в стороны, она была обнажена, кожа ее казалась необычайно бледной, черные слегка растрепанные волосы трепещут на ветру, глаза закрыты, будто сама жизнь оставила ее, а по контуру фотографии, как венок, полукругом наступали черные ветви деревьев. Снимок дышал необычайной готической грацией, очарованием и свободой духа при внешней, казалось бы, обреченности тела. Я смотрела на снимок и не понимала ничего. В груди моей сердце трепетало как маленькая птичка. Это точно я, но совсем иная, неземная. Здесь не хватает лишь веревок или кандалов на руках и ногах.