Вот — проспект, где были бутики и кафе. Сейчас — магазин «Продукты», книжный, аптека. Вывески скромные, без подсветки.
Вот — парк, где он когда-то снимал рекламу для застройщика. Сейчас — просто парк. Деревья, дорожки, дети играют, матери с колясками.
Трамвай остановился на большой площади. Кондукторша крикнула:
— Кому на Мосфильм — пересадка! Вон там, пятнадцатый номер берите!
Владимир вышел. Площадь была залита солнцем. Посередине — памятник, фонтан, клумбы с цветами. По периметру — четырёхэтажные дома с колоннами, магазины на первых этажах.
Людей много — кто-то торопился по делам, кто-то просто стоял, болтал. У газетного киоска — очередь за «Правдой» и «Известиями». Напротив — фотоателье, перед ним вывеска: «Фото на документы — 5 рублей».
Владимир огляделся, нашёл остановку пятнадцатого трамвая. Подошёл, встал ждать. Рядом уже стояли несколько человек.
Молодая пара — он в костюме, она в простом платье, обнимаются, шепчутся, смеются. Только что поженились, наверное.
Пожилой мужчина читает газету, хмурится, качает головой — что-то в новостях его не устраивает.
Женщина средних лет с двумя детьми — мальчишками лет семи и девяти. Они дёргают её за руки, просят что-то. Она терпеливо объясняет, что нет денег на мороженое, но зато дома будет каша.
Все обычные. Живые. Настоящие.
Трамвай подошёл. Владимир зашёл, снова встал у окна. Город плыл мимо — всё дальше от центра, всё больше зелени, деревянных домов, пустырей.
Мимо проехали мимо стройки — возводят новое здание, рабочие на лесах, кран поднимает балку. Плакат: «Построим новую Москву!» Люди в касках и робах, с мастерками и лопатами. Кто-то поёт — слышно даже из трамвая.
Мимо детского сада — во дворе дети играют в песочнице, воспитательница присматривает. Малыши в простых платьицах и рубашках, босиком. Смех, крики, радость.
Мимо кинотеатра — старое здание с колоннами, афиша: «Иван Грозный» Эйзенштейна. Очередь в кассу уже есть, хотя ещё утро.
Владимир смотрел, запоминал. Это его Москва теперь. Его время. Его мир.
Трамвай притормозил. Кондукторша крикнула:
— Мосфильм! Конечная!
Владимир вышел.
Перед ним — широкая аллея, обсаженная деревьями. В конце — ворота, над ними вывеска: «Мосфильм». Охранник в будке, шлагбаум. За воротами — павильоны, корпуса, люди снуют туда-сюда.
Его студия. Его будущее.
Владимир выпрямился, одёрнул пиджак, шагнул вперёд.
Город позади остался жить своей размеренной жизнью — просыпаться, работать, радоваться простым вещам. А он шёл туда, где рождалось кино. То самое, что заставляет людей в этом городе смеяться, плакать, мечтать.
Владимир улыбнулся и подошёл к проходной.
Его первый день начинался.
Глава 3
Охранник у проходной — седой мужчина с орденом «Красной Звезды» на груди — внимательно посмотрел на Владимира:
— Документы, товарищ.
Владимир протянул военный билет. Охранник полистал, кивнул:
— Леманский Владимир Игоревич. Режиссёр-стажёр. Ожидают. Проходите.
Шлагбаум поднялся.
Владимир шагнул на территорию студии — и замер.
Перед ним открывался город в городе. Широкие аллеи между корпусами, павильоны с высокими крышами, декорации на открытых площадках. Слева — средневековый замок из фанеры и гипса, справа — деревенская изба, дальше — какая-то городская улица с вывесками и фонарями.
Люди спешили туда-сюда — кто-то тащил декорации, кто-то нёс костюмы на вешалках, кто-то просто стоял, куря и обсуждая что-то. Из одного павильона доносились голоса, звук хлопушки: «Дубль второй!»
Запахи: краска, дерево, табак, кофе откуда-то из столовой. И что-то ещё — неуловимое. Запах кино. Творчества. Магии.
Владимир стоял, впитывая. В прошлой жизни он работал на коммерческих площадках — стерильных, безликих, где всё было ради денег. А здесь... здесь делали настоящее кино.