— Снимайте, — сказала она. — Только быстро. У меня работа идёт.
— Быстро, обещаю.
Ковалёв осматривал помещение, прикидывая, где поставить камеру. Свет был тусклым — одна лампочка под потолком.
— Владимир Игоревич, нужны софиты. Иначе будет темно.
— Ставьте.
Лёха с помощником тащили софиты, подключали. Свет залил помещение — стало намного лучше. Начальница поморщилась:
— Ой, ярко-то как...
— Потерпите, бабушка, — Лёха улыбнулся. — Мы быстро.
Сцена в почтовом отделении была простая — Петя заходит, спрашивает про девушку-почтальона, начальница отшивает его. Володя объяснил мизансцену Николаю и начальнице, которая согласилась сыграть саму себя.
— Вы просто будьте собой, — сказал Володя ей. — Представьте, что к вам пришёл человек с глупым вопросом. Как обычно реагируете?
— Да я таких каждый день по десять штук вижу, — начальница фыркнула. — Приходят, ничего толком объяснить не могут. «Мне письмо», говорят. А какое письмо? От кого? Куда? Молчат.
— Вот и играйте так же. Раздражённо, но не зло. Просто устали от глупых вопросов.
— Это я могу.
Снимали быстро. Николай заходил, подходил к стойке, мялся:
— Здравствуйте... Я тут... ищу одну девушку. Она у вас работает.
— Какую девушку? — начальница даже не поднимала глаз от бумаг.
— Почтальоном. Она...
— У меня почтальонов пятеро. Какая конкретно?
— Ну... — Николай терялся. — Молодая. В голубом платке.
— Молодых трое. С платком — все ходят. Имя знаешь?
— Нет...
— Адрес?
— Нет...
— Тогда чего пришёл? — начальница наконец подняла взгляд, и в нём была такая натуральная досада, что Володя чуть не рассмеялся. — У меня работа. Некогда мне.
Николай стоял растерянный, крутил фуражку в руках. Потом пробормотал «извините» и вышел.
— Стоп! — Володя хлопнул в ладоши. — Отлично! Бабушка, вы прирождённая актриса!
Начальница смутилась:
— Да ладно вам... Я просто как всегда.
— Вот поэтому и хорошо. Ещё дубль снимем, для подстраховки.
Сняли ещё два дубля. Начальница входила во вкус, даже начала импровизировать — добавила фразу: «Ишь, женихов понаехало. С фронта вернулись, теперь всех девок ищут.»
Володя оставил это в дубле — фраза была в тему, добавляла живости.
— Принято! Спасибо вам огромное, бабушка!
— Да не за что, — она помахала рукой. — Приходите ещё, если что.
Дальше переехали в небольшой скверик недалеко от Чистых прудов. Там снимали сцену с гармонистом. Старик-музыкант, которого нашёл Иван Кузьмич, уже ждал — сидел на скамейке, держал гармонь.
— Здравствуйте, дедушка, — Володя подошёл. — Спасибо, что согласились.
— Да чего там, — старик махнул рукой. — Я рад. Давно в кино не снимался. Ещё до революции один раз снялся, у Протазанова.
— Правда? — Володя удивился.
— Правда. Играл извозчика. Одна сцена была, но я горжусь.
— Тогда вы профессионал. Сцена такая — Петя сидит рядом с вами, грустит. Вы играете на гармони, он подпевает. Песня «Гори, гори, моя звезда». Знаете такую?
— Знаю. Играл тысячу раз.
— Отлично. Николай Фёдорович помнит слова. Просто играйте, а он запоёт.
Готовились быстро. Камеру поставили так, чтобы в кадре были оба — старик с гармонью и Николай рядом. Задний план — деревья, прохожие вдалеке.
— Мотор!
Старик заиграл. Гармонь запела — протяжно, грустно. Николай сидел, опустив голову, слушал. Потом начал подпевать — тихо, почти шёпотом:
*«Гори, гори, моя звезда,*
*Звезда любви приветная,*