Это и есть настоящая работа. Когда обстоятельства против тебя, но ты не сдаёшься. Ищешь решения, адаптируешься, продолжаешь двигаться вперёд.
На выходе его перехватил Борис Петрович:
— Владимир Игоревич, как день?
— Продуктивный. Семь сцен сняли.
— Семь? — директор удивился. — В павильоне?
— Да. Пришлось импровизировать.
— Молодцы, — Борис Петрович одобрительно кивнул. — Это и есть профессионализм. Не ныть, когда что-то идёт не так, а искать выход. Продолжайте в том же духе.
Володя доехал домой к восьми вечера. Мать встретила с ужином:
— Ну как, сынок? Дождь помешал?
— Помешал, но не остановил, — Володя улыбнулся. — Мы снимали в помещении. Даже лучше получилось, чем планировали.
— Вот и молодец. Не сдаёшься.
После ужина Володя сел за стол, достал блокнот. Записывал план на завтра — если погода хорошая, снимаем финал. Если плохая — есть запасные сцены.
Он понял важную вещь: в кино, как и в жизни, не всё идёт по плану. Но главное — не паниковать, а искать решения. Быть гибким. Адаптироваться.
И его команда это умела.
Володя лёг спать поздно, но засыпал со спокойной душой. День был хорошим. Завтра будет ещё лучше.
Среда встретила ясным небом. Володя проснулся в шесть, первым делом выглянул в окно — ни облачка. Солнце уже поднималось, обещая тёплый день.
Отлично. Сегодня снимают финал.
На студию приехал к семи. Команда уже грузила оборудование в грузовик. Все были приподняты — сегодня главная сцена, кульминация фильма.
— Доброе утро! — Володя подошёл. — Все готовы?
— Готовы! — Коля прыгал от нервов. — Владимир Игоревич, я с оркестром связался — они уже в Парке Горького, разворачиваются.
— Отлично. Актёры?
— Зина уже в костюмерной, переодевается в праздничное платье. Николай Фёдорович тоже здесь.
— Тогда выезжаем.
Парк Горького встретил их утренней свежестью. На танцплощадке уже стоял оркестр — двадцать человек в военной форме с инструментами. Командир оркестра, подполковник лет пятидесяти с орденами на груди, подошёл к Володе:
— Здравствуйте. Мы готовы. Какую мелодию будем играть?
— «Амурские волны». Вальс. Знаете?
— Конечно знаем, — подполковник улыбнулся. — Играли тысячу раз.
— Отлично. Нам нужно несколько дублей — играете, пока я не скажу «стоп». Музыка будет записываться отдельно, потом наложим на картинку.
— Понял.
Ковалёв расставлял камеру. Володя помогал выбирать точки — вот отсюда общий план танцплощадки, вот отсюда крупный план актёров, вот отсюда оркестр.
— Сложная сцена, — Ковалёв вытирал лоб. — Много движения, много людей. Нужно несколько точек съёмки.
— Успеем. Весь день в нашем распоряжении.
Лёха с помощником размещал микрофоны — два на оркестр, один на актёров. Проверял провода, записывающее устройство.
Иван Кузьмич расставлял массовку. Володя попросил его найти несколько пар, которые будут танцевать на заднем плане. Декоратор привёл человек пятнадцать — реальных посетителей парка, которые согласились поучаствовать.
— Вы просто танцуете вальс, — объяснял Володя. — Естественно, как обычно танцуете. Не обращайте внимания на камеру.
Зина вышла из грузовика в праздничном платье. Володя ахнул — она выглядела совершенно иначе. Не уставшая почтальонша, а нежная девушка, готовая к танцу. Волосы распущены, слегка завиты. В волосах белый цветок.
— Зина... ты прекрасна.
Она смутилась:
— Правда? Вера Дмитриевна старалась. Причёску делала целый час.
Николай Фёдорович тоже был при параде — белая рубашка, тёмные брюки, начищенные ботинки. Выглядел волнующимся.
— Как себя чувствуете? — спросил Володя.
— Волнуюсь. Это же финал. Главная сцена.