— Именно поэтому просто живите. Вы танцуете с девушкой, которую искали. Наконец нашли. Счастливы. Больше ничего не нужно.
Володя собрал всех:
— Внимание! Сейчас будем снимать общий план. Оркестр играет, пары танцуют, Петя и Катя в центре. Камера стоит здесь, снимает всю танцплощадку. Оркестр, вы готовы?
— Готовы!
— Массовка готова?
— Готовы!
— Актёры?
Зина и Николай кивнули, взявшись за руки.
— Тогда начинаем. Мотор!
Оркестр грянул. «Амурские волны» полились над парком — протяжно, красиво, с лёгкой грустинкой. Пары начали кружиться в танце. Зина и Николай стояли в центре, глядя друг другу в глаза.
— Начали! — крикнул Володя.
Николай протянул руку:
— Потанцуем?
Зина положила ладонь на его плечо. Николай обнял её за талию. И они закружились.
Володя смотрел через плечо Ковалёва. Кадр был прекрасен — танцплощадка, залитая солнцем, оркестр, пары, кружащиеся в вальсе, и в центре — Петя и Катя, два человека, нашедшие друг друга.
Зина танцевала с закрытыми глазами, положив голову на плечо Николаю. Николай прижимал её ближе, словно боялся отпустить. Они кружились медленно, в такт музыке, и казалось, что для них не существует никого вокруг — только они двое.
— Стоп! — Володя подождал, пока музыка закончится. — Это было прекрасно! Оркестр, спасибо! Массовка, отлично! Актёры, вы великолепны!
Зина открыла глаза, улыбнулась сквозь слёзы:
— Я... я как будто и правда была там. Как будто танцевала со своим мужем, когда он вернулся с фронта.
— Вот это и нужно было, — Володя обнял её. — Это правда. Это живое.
Сняли ещё два дубля общего плана. Потом переставили камеру — крупный план актёров. Лица, глаза, улыбки.
— Мотор!
Камера была близко. Володя видел каждую деталь — как Зина смотрит на Николая, как он смотрит на неё. Как между ними проскакивают искры понимания, близости, любви. Как они улыбаются друг другу — просто, по-человечески, без игры.
— Стоп. Идеально.
Потом снимали оркестр — музыканты играют, командир дирижирует. Потом массовку — пары танцуют, смеются, счастливы. Потом снова актёров — разные углы, разные планы.
К обеду сняли всё, что планировали. Сделали перерыв. Оркестр получил обещанный обед — Вера Дмитриевна организовала, принесла термосы с супом, хлеб, сало.
— Кормите военных — святое дело, — говорила она, разливая суп по мискам.
Командир оркестра подошёл к Володе:
— Спасибо за обед. И за возможность поучаствовать. Мы давно не играли просто так, для красоты. Всё парады да марши. А тут вальс, для души.
— Спасибо вам. Без вас не было бы этой сцены.
После обеда доснимали последние кадры — Петя и Катя после танца идут по парку, держась за руки, разговаривают тихо. Солнце садится, вокруг тихо, спокойно.
— Стоп! Принято! — Володя выдохнул. — Финальная сцена снята!
Команда зашумела — все поздравляли друг друга, хлопали по плечам. Зина плакала от счастья. Николай крепко пожал руку Володе:
— Спасибо, что поверили в меня. Я никогда не думал, что смогу сниматься в кино.
— Вы смогли. И как смогли.
Оркестр уезжал. Музыканты прощались, желали удачи. Володя смотрел им вслед и чувствовал — главное сделано. Финал в кармане.
***
Четверг и пятница ушли на доснятие мелких сцен. Володя вычёркивал в блокноте одну за другой — вот эта готова, вот эта тоже.
Снимали Петю, бегущего по улицам. Николай и правда бежал — быстро, задыхаясь, врезаясь в прохожих. Ковалёв бежал следом с камерой на плече — тяжеленной, двадцатикилограммовой. Лёха тащил микрофон на штанге. Коля бежал впереди, расчищая путь.
— Ещё! Ещё быстрее! — кричал Володя.
Николай ускорился. Лицо красное, пот катится градом. Добежал до угла, остановился, согнулся пополам, хватая ртом воздух.