— Давай посмотрим, — Володя перемотал плёнку на катушку, зарядил в проектор.
Погасили свет. Проектор затарахтел. На стене появилось изображение — чёрно-белое, немного дёргающееся. Скамейка. Старик. Петя. Гармонь. Лицо Пети. Слёзы.
Володя смотрел, затаив дыхание. Сцена работала. Ритм был правильный, эмоция нарастала, кульминация била точно. Даже без звука, только с изображением, сцена трогала до глубины души.
— Стоп, — он выключил проектор. Включили свет.
Катя сидела, вытирая слёзы:
— Это... это невероятно. Я не думала, что монтаж может так влиять. Те же самые кадры, но склеенные в таком порядке...
— Вот именно, — Володя сел рядом с ней. — Монтаж создаёт смысл. Одни и те же кадры можно смонтировать по-разному, и получатся разные истории.
— А можно попробовать по-другому? — неожиданно спросила Катя. — Для сравнения?
Володя удивился:
— Хочешь поэкспериментировать?
— Да. Хочу понять, как это работает.
— Давай. Попробуй сама смонтировать эту сцену. По-своему. Посмотрим, что получится.
Катя взялась за работу. Володя отошёл, дал ей свободу. Она работала сосредоточенно, резала, склеивала, примеряла. Через полтора часа позвала:
— Готово. Посмотрим?
Они снова зарядили плёнку в проектор. Катина версия отличалась — она начала не с общего плана, а сразу с крупного — руки старика на гармони. Потом лицо Пети. Потом общий. Ритм был другой — более резкий, рваный.
— Интересно, — Володя задумался. — У тебя получилось более тревожно. Беспокойно. Как будто Петя на грани срыва.
— Я хотела показать его внутреннее состояние, — Катя объясняла. — Не просто грусть, а... отчаяние.
— Это работает. Но для нашей истории, думаю, первый вариант лучше. Там больше светлой грусти, примирения с прошлым. А твой вариант темнее.
— Согласна, — Катя кивнула. — Но было интересно попробовать.
— Это правильно. Хороший монтажёр должен пробовать разные варианты. Искать лучший.
***
Четверг и пятница ушли на монтаж остальных сцен. Володя и Катя работали как единый механизм. Он предлагал, объяснял, она выполняла, дополняла своими идеями. Постепенно фильм собирался — сцена за сценой, кадр за кадром.
В субботу смонтировали финал. Танцплощадка, оркестр, вальс. Володя хотел, чтобы эта сцена была лёгкой, воздушной, наполненной счастьем.
— Катя, здесь не нужны резкие склейки. Всё должно течь, как музыка. Длинные кадры, мягкие переходы.
— Понял. Как сон?
— Именно. Как счастливый сон.
Они монтировали финал долго, кропотливо. Катя предложила неожиданное решение:
— Владимир Игоревич, а что если в конце, после танца, мы вставим короткий флешбэк? Вспышку — вот их первая встреча, лужа, взгляд. Секунда. И обратно к танцу. Чтобы зритель вспомнил, с чего всё началось.
Володя задумался. В прошлой жизни такой приём использовался часто в клипах и фильмах. Флешбэк, врезка воспоминания. Это работало.
— Гениально, — сказал он. — Давай попробуем.
Вставили короткий кадр — полсекунды — вот Петя и Катя встречаются первый раз. Вспышка. И обратно к танцу. Получилось пронзительно — зритель в последний момент вспоминал, как всё начиналось, и это делало финал ещё более трогательным.
— Катя, это твоя идея. И она блестящая.
Она засмеялась от радости:
— Правда? Я просто подумала, что так будет сильнее.
— Так и есть. Ты настоящий монтажёр. Не просто техник. Творец.
***
К воскресенью черновой монтаж был готов. Володя и Катя сидели в полутёмной монтажной, перематывая плёнку на большую катушку — весь фильм, от начала до конца, тридцать минут.
— Мы сделали это, — прошептала Катя. — Фильм собран.
— Черновой вариант, — уточнил Володя. — Теперь нужно тонкая настройка. Подрезать где-то по паре кадров, где-то добавить. Наложить звук. Проверить синхронность. Но основная работа сделана.