Они сидели молча. Усталость навалилась разом — неделя интенсивной работы, по десять часов в день в полутёмном помещении, вглядываясь в маленькие кадры.
— Владимир Игоревич, — Катя заговорила тихо, — спасибо вам.
— За что?
— За то, что научили. За то, что объясняли, а не просто командовали. Я за эту неделю узнала о монтаже больше, чем за три года работы.
— Это ты молодец. Быстро училась, схватывала на лету.
— Нет, правда, — она повернулась к нему. — Вы... вы особенный режиссёр. Вы видите людей. Видите их таланты. Вы не просто используете нас как рабочую силу. Вы делаете нас лучше.
Володя смутился:
— Я просто... хочу, чтобы фильм был хорошим. А хороший фильм создаётся командой.
— Вот именно. Команда. Я никогда раньше не чувствовала себя частью команды. Просто исполнителем. А с вами — командой.
Володя положил руку на её плечо:
— Катя, ты талантливая. Не останавливайся. Продолжай учиться, расти. Обещай мне.
— Обещаю, — она улыбнулась сквозь слёзы.
***
В понедельник показали черновой монтаж Борису Петровичу. Директор пришёл в монтажную, сел в кресло. Володя зарядил плёнку в проектор.
— Это черновой вариант, — предупредил он. — Звука ещё нет, кое-где нужна тонкая настройка.
— Показывайте.
Погасили свет. Проектор затарахтел. На стене появился фильм — «Майский вальс».
Тридцать минут Борис Петрович сидел неподвижно. Володя и Катя стояли у стены, не дыша. Фильм шёл — встреча, поиски, сцена с гармонистом, финальный вальс.
Когда закончилось, директор сидел молча. Потом встал, подошёл к окну. Стоял спиной, не говоря ни слова.
Володя занервничал. Не понравилось?
Наконец Борис Петрович повернулся. В глазах блестели слёзы:
— Владимир Игоревич... это прекрасно. Это настоящее кино. Живое, человечное, с душой.
Володя выдохнул.
— Вы сняли именно то, о чём говорили. Историю про людей. Про любовь, про надежду. Без пафоса, без фальши. Просто жизнь. — Директор подошёл, обнял Володю. — Я горжусь вами. Я горжусь этим фильмом.
Катя плакала в углу. Володя чувствовал, как внутри разливается тепло. Получилось. У них получилось.
— Теперь звук, — сказал Борис Петрович, вытирая глаза. — Лёха поможет. Наложите музыку, диалоги. Подчистите финальный вариант. И через две недели покажем художественному совету.
— Хорошо, Борис Петрович.
Когда директор ушёл, Володя и Катя переглянулись.
— Мы молодцы, — сказала она просто.
— Мы молодцы, — согласился Володя.
И они вернулись к работе.
Впереди были ещё две недели тонкой настройки, наложения звука, финальных штрихов.
Но главное было сделано.
Фильм существовал.
«Майский вальс» ожил.
Глава 20
Две последние недели работы над фильмом пролетели в каком-то особом ритме. Володя приходил в монтажную к восьми утра, уходил в восемь вечера. Вместе с Катей и Лёхой они шлифовали каждую деталь.
Лёха накладывал звук — диалоги, музыку, шумы. Сидел в наушниках, двигая ползунки на записывающем устройстве, добиваясь идеальной синхронизации.
— Владимир Игоревич, послушайте, — он снимал наушники. — Вот здесь, в сцене на Арбате, я добавил шум трамвая на заднем плане. Слышите? Создаёт ощущение живого города.
Володя слушал, кивал:
— Отлично. Именно это и нужно. Город должен дышать.
Катя тщательно подрезала кадры, словно хирург, оперирующий пациента. В некоторых местах она удаляла по два кадра, чтобы избавиться от лишних деталей и сосредоточиться на главном. В других сценах она добавляла один кадр, чтобы усилить драматизм или подчеркнуть эмоции персонажей. Её работа была похожа на микрохирургию, где каждый кадр подвергался тщательному анализу и корректировке, чтобы достичь идеального баланса и гармонии в фильме.