Люди. Живые, настоящие, талантливые. Готовые работать, творить, делать кино.
Его кино.
Владимир улыбнулся, развернулся и пошёл к выходу. День первый закончился. Впереди была работа. Настоящая работа.
И он был готов.
Канцелярия находилась на первом этаже, в конце коридора. За конторкой сидела женщина лет сорока — строгая, в очках, волосы убраны в тугой пучок. Перед ней лежали стопки бумаг, папки, журналы регистрации.
— Здравствуйте, — Владимир подошёл к конторке. — Леманский Владимир Игоревич. Мне обещали кабинет.
Женщина посмотрела на него поверх очков:
— Документы.
Владимир протянул военный билет. Она полистала, сверилась с какой-то бумагой, кивнула:
— Есть такой. Кабинет семнадцать, третий этаж. — Она достала из ящика ключ — старый, латунный, с биркой. — Распишитесь в журнале.
Владимир расписался. Ключ был тяжёлым, тёплым от её руки.
— Мебель там минимальная, — добавила она. — Стол, стул, шкаф. Если чего не хватает — заявку пишите, рассмотрим.
— Спасибо.
Он поднялся на третий этаж. Коридор был пустой, тихий. Двери с номерами: 14, 15, 16... Вот — 17. Табличка пустая, без надписи.
Владимир вставил ключ в замок, повернул. Щелчок. Дверь открылась со скрипом.
Кабинет был маленький — метров десять, не больше. Одно окно, выходящее во двор студии. Стол у окна — простой деревянный, потёртый. Стул жёсткий, со спинкой. Шкаф в углу, пустой. На стене — крючок для одежды. И всё.
Но это был его кабинет.
Владимир прикрыл дверь, прошёл к окну. Внизу виднелись павильоны, аллеи, люди. Слышались голоса, звук молотка откуда-то из мастерских, смех.
Он повернулся, оглядел комнату. Голые стены. Пустой стол. Скрипучий пол. Запах старого дерева и пыли.
В прошлой жизни у него был офис в бизнес-центре — стеклянный, стерильный, с дизайнерской мебелью и кофемашиной. Но холодный. Чужой.
А это... это было его.
Владимир снял пиджак, повесил на крючок. Сел за стол — стул заскрипел. Провёл рукой по столешнице — гладкая, но с царапинами, следами от чернильниц. За этим столом уже кто-то работал. Писал сценарии, планировал съёмки, мечтал о кино.
Теперь очередь Владимира.
Он открыл шкаф — внутри несколько пыльных папок, стопка бумаги, огрызки карандашей. Взял несколько листов — чистых, немного желтоватых, — положил на стол. Нашёл карандаш поострее.
Сел. Посмотрел на пустой лист.
С чего начать?
В прошлой жизни он планировал клипы в специальных программах — раскадровка, таймлайн, монтажные листы. Здесь — только бумага и карандаш. Но суть та же.
Владимир написал вверху листа: **«Майский вальс» — короткометражка, 30 мин.**
Ниже — структура:
**Акт первый (10 мин):**
— Петя возвращается в Москву. Радость. Город празднует.
— Встреча с Катей случайная. Она роняет письма, он помогает.
— Они смотрят друг на друга — любовь с первого взгляда.
— Катя убегает на работу. Петя остаётся с её платком в руках.
Владимир рисовал быстро, уверенно. Опыт клипмейкера подсказывал — структура должна быть чёткой, каждая сцена с целью, каждый переход оправдан.
**Акт второй (15 мин):**
— Петя ищет Катю по всей Москве. Комедийные ситуации.
— Спрашивает у прохожих, бегает по улицам, садится не на тот трамвай.
— Находит почтовое отделение, но Кати там нет — выходной.
— Музыкальная сцена: Петя сидит в парке, грустит. Гармонист играет. Петя начинает напевать — о любви, о поиске.
Он начал набрасывать раскадровку. Мелкие прямоугольники — кадры. В каждом — схематичное изображение.
Кадр 1: Петя в грузовике, въезжает в Москву. План общий.
Кадр 2: Улица, флаги, люди. Средний план.
Кадр 3: Петя выходит, улыбается. Крупный план.
Владимир рисовал, зачёркивал, переделывал. В голове уже складывался ритм — где медленно, где быстро, где музыка, где тишина.