— А вот и наш кинематографист! — Пётр Иванович отложил газету, когда Владимир вошёл. — Ну что, приняли?
— Приняли, — Владимир снял пиджак, повесил на спинку стула.
Анна Фёдоровна обернулась, лицо осветилось:
— Володенька! Ну как? Рассказывай скорее!
— Дай человеку хоть сесть, — засмеялась Клавдия. — Он же с ног валится небось.
Владимир сел на свободную лавку. Мать тут же поставила перед ним тарелку — картофельные оладьи, ещё горячие, с хрустящей корочкой. Рядом плеснула сметаны из глиняного горшочка.
— Ешь, пока тёплые. А потом расскажешь.
Простая еда, но после долгого дня — лучше любого ресторана.
— Ну? — не выдержал Вася. — Что там на студии?
Владимир прожевал, запил чаем:
— Большая. Восемь павильонов, мастерские, костюмерная. Народу человек триста работает.
— Ого! — мальчишка даже тетрадку отложил. — А актёров видел?
— Видел. Один дедушка загримированным был — седую бороду приклеили, морщины нарисовали. А ему на самом деле лет сорок.
— Как это? — Вася не понял.
— Грим, — объяснил Пётр Иванович. — В кино можно кого угодно в кого угодно превратить.
— Вот это да...
Анна Фёдоровна села рядом с Владимиром, подперла щёку рукой:
— А директор какой? Строгий?
— Справедливый. Борис Петрович. Фронтовиков любит, говорит — у них стержень есть. Дал мне короткометражку снять. Если понравится — полный метр доверит.
— Короткометражка — это сколько? — спросила Клавдия.
— Минут тридцать.
— И про что снимать будешь?
Владимир отрезал ещё кусок оладьи:
— Про любовь. Демобилизованный солдат возвращается в Москву, встречает девушку-почтальона. Влюбляется. Ищет её по всему городу. Находит. Финал — танцуют вальс в парке.
Клавдия всплеснула руками:
— Ой, как романтично!
— А я сыграю? — напомнил Вася. — Ты обещал!
— Подожди, — одёрнула его мать. — Володя, а команда у тебя будет?
— Уже есть. Познакомили сегодня. — Владимир начал перечислять: — Катя-монтажница, молодая, толковая. Лёха-звукооператор, весёлый парень, тоже с фронта. Вера Дмитриевна из костюмерной — строгая, но справедливая. Иван Кузьмич декорации строит. И мальчишка Коля ассистентом напросился.
— Ишь ты, какая команда, — Пётр Иванович одобрительно кивнул. — Артель, значит.
— Артель, — согласился Владимир.
— А кабинет дали?
— Дали. Маленький, но свой. На третьем этаже.
Анна Фёдоровна встала, принесла ещё оладий — целую гору на блюде:
— Ешь, ешь. Ты сегодня столько пережил, сил потратил.
— Мам, я и так наелся уже...
— Ничего, не развалишься. Тебе силы нужны.
Она положила ему ещё два оладья. Владимир не стал спорить, принялся есть. Вокруг говорили, обсуждали.
Клавдия рассказывала про очередь в магазине — стояла три часа, но зато хорошего мяса достала. Пётр Иванович читал из газеты про восстановление заводов. Вася жаловался на задачку по арифметике — никак не сходится.
Обычный вечер. Тёплый. Домашний.
— А ещё, — вспомнил Владимир, — я встретил художницу. В сквере рисовала, допоздна засиделась.
Анна Фёдоровна оживилась:
— Художницу? Девушку?
— Мам... — Владимир покачал головой.
— Что «мам»? — она улыбнулась лукаво. — Имя есть у художницы?
— Алина.
— Красивое имя, — Клавдия поддержала. — А сама какая?
— Обычная. Студентка художественного училища. Третий курс.