Владимир отложил карандаш, посмотрел на написанное.
Это было хорошо. Не гениально, не революционно. Но честно. Тепло. Человечно.
Именно то, что нужно людям после войны.
Он собрал листы, аккуратно сложил в папку. Характеры прописаны. Ключевые сцены продуманы. Теперь оставалось дождаться Громова со сценарием и начать кастинг.
За окном прозвучал звонок — обеденный перерыв. Люди потянулись в столовую.
Владимир встал, потянулся. Работа продвигалась.
Его фильм постепенно обретал плоть.
Владимир вышел из кабинета, запер дверь. В коридоре было людно — все потянулись на обед. Запах щей доносился с первого этажа, где находилась столовая.
Он спустился по лестнице, пошёл по коридору. Столовая занимала большое помещение с высокими окнами. Длинные столы, лавки, на стенах — плакаты с киногероями. У раздачи — очередь человек двадцать.
Владимир встал в конец. Впереди два актёра обсуждали что-то, жестикулируя. Позади — девушка с папкой, видимо из сценарного отдела.
— Володя! — окликнули сбоку.
Катя стояла у окна с подносом в руках, махала ему.
— Иди сюда, с нами сядешь!
Владимир кивнул, взял поднос, подошёл к раздаче. Повариха — полная тётка в белом фартуке и колпаке — зачерпнула щи из большой кастрюли.
— Новенький? — спросила она.
— Да.
— Вот, ешь, кино снимать — силы нужны. — Она плеснула полный половник, добавила ещё ложку сметаны. — И хлеба возьми, не стесняйся.
Владимир взял два куска чёрного хлеба, кружку компота. Повариха кивнула одобрительно.
Катя сидела за столом у окна вместе с Лёхой и ещё двумя молодыми ребятами. Увидела Владимира, подвинулась:
— Садись!
Владимир поставил поднос, сел. Лёха жевал хлеб с маслом, кивнул приветливо:
— О, режиссёр! Как дела? Уже снимать начал?
— Ещё нет. Пока планирую.
— Правильно, — Лёха отпил компота. — Без плана никуда. Вот я вчера звук писал для Семёна Семёныча — три часа мучился, потому что он точно не знал, какая атмосфера нужна.
Один из парней за столом — худой, с веснушками, лет двадцати пяти — протянул руку через стол:
— Игорь, оператор. Слышал, ты тоже оператором был?
— На фронте, да.
— Тогда понимаешь. Свет — это всё. Без света кино мёртвое.
— Понимаю, — Владимир начал есть щи. Горячие, наваристые, с капустой и картошкой.
Второй парень, постарше, с усиками, добавил:
— Я Виктор, художник-декоратор. Если что нужно по декорациям — обращайся. Иван Кузьмич хороший мужик, но вечно занят. Я могу помочь с мелочами.
— Спасибо.
Катя налила себе чаю из большого самовара в углу столовой:
— Володя, а ты уже актёров ищешь?
— Со следующей недели начну. Сначала сценарий нужно закончить.
— С Громовым работаешь? — спросил Лёха.
— Да.
— Ох, — Лёха покачал головой. — Вредный старик. Но толковый. Если не будешь с ним спорить — хороший сценарий напишет.
— Я не собираюсь спорить.
— Вот и умница, — Катя улыбнулась. — А знаешь, я вчера подумала... Твоя комедия, она про музыку будет?
— Частично. Музыкальные сцены будут.
— Тогда монтаж сложный. Надо под ритм резать. — Катя задумчиво помешала чай. — Я попробую потренироваться. Возьму какой-нибудь учебный материал, порежу под музыку. Чтобы набить руку.
Владимир посмотрел на неё с уважением:
— Это правильный подход.
— Катюха наша старательная, — Лёха похлопал её по плечу. — Если что-то делает, то на совесть.
Катя покраснела, отмахнулась.
К столу подошёл Семён Семёныч с подносом. Увидел компанию, усмехнулся:
— О, молодёжь собралась. Можно к вам?