— Конечно, Семён Семёныч! — Игорь подвинулся, освобождая место.
Старый режиссёр сел, начал неспешно есть. Посмотрел на Владимира:
— Ну что, Леманский, работа идёт?
— Идёт. Характеры персонажей прорабатываю.
— Правильно. Это основа. Без живых персонажей кино — картонка. — Семён Семёныч отломил хлеб. — А Громов уже взялся за сценарий?
— Взялся. Сказал, через три дня будет готов.
— Быстро работает, гад, — Семён Семёныч усмехнулся. — Я вот месяцами мучаюсь, а он раз — и готово. Правда, характер у него...
— Слышал, — Владимир улыбнулся.
— Ничего, привыкнешь. Главное — не обижайся. Он так со всеми.
Виктор допил компот, встал:
— Ладно, мне пора. Декорации красить. Володя, если что — заходи в мастерскую.
— Спасибо.
Игорь тоже поднялся:
— И мне надо. Съёмка через полчаса. Удачи, режиссёр!
Они ушли. Остались Владимир, Катя, Лёха и Семён Семёныч. Старик неспешно доедал щи.
— Знаешь, Леманский, — сказал он задумчиво, — я тридцать лет в кино. Видел многое. И скажу тебе одно: самое главное — это не техника, не деньги, не даже талант. Главное — команда. Если команда верит в фильм, если работает душой — получится хорошее кино. Если нет — хоть миллион вложи, дрянь выйдет.
— Понял.
— Вот у тебя команда хорошая собралась. — Семён Семёныч кивнул на Катю и Лёху. — Молодые, энергичные, талантливые. Береги их. Уважай. Прислушивайся. Режиссёр — не царь. Режиссёр — дирижёр. Понимаешь разницу?
— Понимаю.
— Вот и хорошо. — Старик допил компот, встал. — Ладно, пошёл работать. А вы тут сидите, планируйте.
Он ушёл, прихрамывая — старая рана давала о себе знать.
Лёха проводил его взглядом:
— Хороший мужик. Строгий, но справедливый.
— И талантливый, — добавила Катя. — Его «Весенний вальс» в сорок втором году — я три раза смотрела, всё плакала.
— Не знал, что он такое снимал.
— Много чего снимал. Комедии, драмы. — Катя задумалась. — А знаешь, что он мне однажды сказал? Что кино должно лечить душу. Не развлекать только, а именно лечить. После войны, после горя — людям нужно что-то светлое, доброе.
— Вот поэтому я и хочу комедию снять, — сказал Владимир тихо. — Чтобы люди хоть немного отдохнули.
Катя посмотрела на него — тепло, с пониманием:
— Получится. Я верю.
Лёха хлопнул Владимира по плечу:
— Мы все верим, братан. Давай работай, мы поможем.
Владимир почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Не просто коллеги. Команда. Единомышленники.
В прошлой жизни он работал с людьми, которые делали всё ради денег. Здесь — ради кино. Ради зрителей. Ради чего-то большего.
— Спасибо, — сказал он просто.
— Да не за что, — Лёха отмахнулся. — Мы же одна семья. Мосфильмовская.
Столовая постепенно пустела. Люди расходились по павильонам, мастерским, кабинетам. Обед закончился, рабочий день продолжался.
Владимир допил компот, встал:
— Пойду работать дальше.
— И мы, — Катя собрала подносы. — Удачи, Володя!
— Вам тоже.
Он вышел из столовой, поднялся в свой кабинет. За окном студия жила обычной жизнью — кто-то снимал, кто-то строил декорации, кто-то репетировал.
Владимир сел за стол, достал свои записи. Работа продолжалась.
Но теперь он знал точно — он не один. За ним стоит команда. Люди, которые верят. Которые помогут.
Его мосфильмовская семья.
Владимир улыбнулся и взял карандаш.
Работа ждала.
Владимир вернулся в кабинет, сел за стол. За окном послеобеденная жизнь студии — негромкая, рабочая. Он взял чистый лист, написал сверху: **«Декорации и локации»**.
Борис Петрович дал небольшой бюджет. Каждый рубль на счету. Плёнка дорогая, декорации дорогие. Надо думать, где сэкономить без ущерба качеству.