— Здравствуйте. Мария Орлова, актриса театра имени Вахтангова.
Владимир попросил её сыграть радость. Она сыграла — красиво, выразительно. Но опять театрально. Не Катя.
— Спасибо. Я сообщу.
Следующая — слишком молодая, лет восемнадцати. Ещё одна — слишком серьёзная, никакой лёгкости.
— Смирнова Зинаида Петровна!
Владимир поднял голову.
Зина из коммуналки вышла вперёд — смущённая, в простом голубом платье, волосы убраны в косу. Лицо светлое, глаза живые.
— Здравствуйте, Владимир Игоревич, — она улыбнулась несмело. — Вы помните, обещали...
— Помню, Зина. Рад, что пришла.
Она облегчённо выдохнула.
— Расскажи о себе.
— Мне двадцать три. Работаю на почте. Раньше в драмкружке в школе была. — Она говорила тихо, но искренне.
Владимир кивнул. Двадцать три. Почтальонка. Как Катя в сценарии.
— Спой что-нибудь, Зина. Тихонько, для себя.
Зина удивилась:
— Спеть?
— Да. Представь, ты идёшь по улице, разносишь почту. Поёшь для себя.
Зина закрыла глаза, тихонько запела — «Синий платочек», старую песню. Голос негромкий, чистый. Не профессиональный, но душевный.
Владимир слушал. Вот она. Катя. Простая девушка, которая поёт при работе.
— Спасибо, Зина. Отлично. Теперь представь — ты споткнулась, уронила письма. Незнакомый мужчина помогает. Ты смотришь на него и понимаешь — вот он. Покажи.
Зина изобразила — присела, будто собирает письма. Подняла голову, посмотрела вперёд — и глаза её расширились. Замерла. Покраснела. Прикрыла рот рукой, смущённо улыбнулась.
Настоящее. Живое. Не игра — реакция.
Катя за спиной Владимира прошептала:
— Она идеальна.
Владимир кивнул:
— Зина, оставайся. Ты, возможно, наша Катя.
Зина ахнула:
— Правда?!
— Правда. Пройди к Николаю Громову, постойте вместе.
Зина подошла к Громову. Они встали рядом. Владимир посмотрел — пара складывалась. Громов на голову выше, крепкий. Зина хрупкая, светлая. Контраст хороший.
— Николай, Зина, — окликнул их Владимир. — Встаньте ближе. Посмотрите друг на друга.
Они повернулись лицом друг к другу. Зина смущённо потупилась. Громов улыбнулся — по-доброму, открыто.
— Вот так и будете стоять в кадре, — сказал Владимир. — Видите? Уже похожи на влюблённых.
Лёха за спиной хмыкнул:
— Химия есть.
Владимир записал в блокнот: *«Громов + Зина — главная пара. Подходят»*.
Дальше прошли второстепенные роли. Для гармониста нашёлся старик-музыкант — настоящий, с гармонью и костылём. Для кондукторши — женщина средних лет, работавшая на трамвае. Для подружки Кати — весёлая девица, подруга Зины.
Массовку Владимир выбирал просто — по лицам. Нужны были живые, разные, настоящие. Не красавцы, а обычные люди. Те, кого зритель поверит.
Пожилая женщина с добрым лицом — годится.
Молодой парень с веснушками — годится.
Мужчина в рабочей робе — годится.
Девушка с ребёнком — годится.
Владимир отобрал человек пятнадцать на массовку. Остальных поблагодарил, отпустил.
Когда все разошлись, остались только выбранные. Владимир встал перед ними:
— Товарищи, поздравляю. Вы — команда фильма «Майский вальс». Первая читка сценария будет в понедельник. Репетиции начнём через неделю. Съёмки — через две. Есть вопросы?
Громов поднял руку:
— А... нам платить будут?
— Будут. Немного, но будут. Плюс упомяну в титрах.
— Достаточно, — Громов кивнул.
Зина подняла руку:
— А костюмы?
— Костюмерная подберёт. Не волнуйся.
Старик-гармонист хрипло спросил: