Вариант 2: *«Спасибо вам»*.
Вариант 3: *«Вы... мне помогли»*.
— Чтобы на площадке была свобода, — пояснил Громов. — Актёры живые люди, могут что-то своё добавить. Пусть выбирают вариант, который им органичнее.
Владимир кивнул:
— Правильно. Я и сам так думал — не зажимать актёров текстом.
— Вот и умница. — Громов сел за стол, устало потёр лицо. — Два дня не спал, писал. Но оно того стоило.
— Почему не спали? Могли же растянуть до пятницы.
Громов усмехнулся:
— Потому что зацепило. Твоя история простая, но честная. Про любовь без пафоса, про людей без героизма. Мне захотелось написать так, чтобы зритель поверил. Чтобы вышел из кинотеатра и подумал: «А у меня тоже так было» или «А у меня так будет».
Владимир почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Громов — опытный, циничный профессионал — загорелся его идеей. Вложился. Написал не для галочки, а от души.
— Спасибо, Алексей Николаевич. Правда, спасибо.
— Да брось ты это «Алексей Николаевич». — Громов махнул рукой. — Зови Лёша. Или Громов. Мы же вместе работаем.
— Хорошо... Лёша.
— Вот и отлично. — Громов встал, протянул руку. — Теперь твоя очередь. Я слова дал. Ты картинку давай. Сними так, чтобы моя писанина ожила.
Владимир пожал руку — крепко:
— Сниму. Обещаю.
— Вот и посмотрим. — Громов усмехнулся. — В понедельник на читку приду. Послушаю, как актёры текст произнесут. Если что не так — подправим.
— Приходите. Будем рады.
Владимир вышел из кабинета с двумя папками в руках — основной сценарий и вариации. Шёл по коридору, и сердце билось сильнее обычного.
Сценарий готов. Настоящий, живой, с душой.
Громов вложился. Загорелся.
И Владимир тоже загорелся — с новой силой. Хотелось бежать в павильон, собирать команду, начинать репетиции прямо сейчас.
Он остановился посреди коридора, открыл сценарий на случайной странице. Прочитал диалог Пети и Кати:
*ПЁТР:*
*Вы поёте, когда работаете?*
*КАТЯ:*
*Откуда знаете?*
*ПЁТР:*
*Слышал. Вчера. Когда вы письма разносили.*
*КАТЯ (смущённо):*
*Я не знала, что кто-то слушает...*
*ПЁТР:*
*У вас красивый голос. Как... как весна звучит.*
Владимир улыбнулся. «Как весна звучит». Громов писал от сердца.
Он закрыл папку, прижал к груди.
Его фильм оживал. Из наброска превращался в настоящую историю. С характерами, диалогами, душой.
Владимир зашагал быстрее — в свой кабинет. Надо готовиться к читке. Надо печатать копии сценария для актёров. Надо...
Он остановился у двери своего кабинета, посмотрел на папки в руках.
Впервые за всю прошлую жизнь он чувствовал — он не один. Есть команда. Громов пишет диалоги. Катя будет монтировать. Лёха — звук. Актёры сыграют.
Все вместе. Все ради одного — хорошего, честного кино.
Владимир открыл дверь кабинета, вошёл, сел за стол.
Работа продолжалась.
И теперь он горел. По-настоящему.
Владимир вышел со студии в половине седьмого. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в персиковые и розовые оттенки. Он шёл к скверу быстро, но не бегом — не хотел показаться слишком нетерпеливым.
Алина сидела на той же скамейке. В руках книжка, на коленях — небольшой альбом. Увидела Владимира, помахала.
— Пришёл вовремя.
— Обещал же.
Она встала, убрала книжку в сумку. Сегодня на ней было простое жёлтое платье, волосы распущены. На носу — нет угольных пятен.
— Отмылась, — заметил Владимир.
Алина засмеялась:
— Специально старалась. Чтобы не выглядеть как трубочист.
Они пошли по аллее сквера — неспешно, рядом.
— Так куда ты хотела меня вести? — спросил Владимир.