Он прошёл в свою комнату, переоделся. Посмотрел на часы — уже полдень. Четыре часа уборки.
Но квартира чистая. Соседи довольны. Мать счастлива.
Владимир лёг на кровать, закрыл глаза. Усталость накрыла приятной волной. Мышцы приятно ныли.
Он сделал что-то простое, но нужное. Навёл порядок там, где живёт. Помог людям, с которыми делит дом.
Маленькое дело. Но важное.
За окном Москва жила воскресным днём. Дети играли во дворе, женщины вывешивали бельё, мужчины курили на лавочках.
Владимир лежал, слушал звуки дома. Чистого, ухоженного дома.
Энергия всё ещё была. Можно встать, пойти на студию, поработать над планами.
Но нет. Сегодня выходной. Сегодня он уже сделал достаточно.
Владимир улыбнулся.
Вечером встреча с Алиной. А пока — отдых.
День начался хорошо. И закончится так же.
Обязательно.
Глава 9
Владимир лежал минут двадцать, отдыхая. За стеной послышались голоса, движение.
Потом стук в дверь. Вася, соседский мальчишка, заглянул в комнату:
— Володь, а можно я тоже помогу? Ты так хорошо кухню убрал, я подумал — а почему бы и мне не сделать что-нибудь?
Владимир приподнялся на локте:
— А что хочешь делать?
— Не знаю. Что-нибудь полезное!
— Окна в коридоре давно не мыли. Справишься?
— Попробую!
Мальчишка умчался. Через минуту послышался звон ведра, плеск воды.
Владимир встал, вышел в коридор. Вася старательно тер окно тряпкой, высунув язык от усердия. Стекло становилось прозрачным, солнечный свет проникал ярче.
— Молодец, Вась. Хорошо получается.
— Правда? — Мальчишка просиял. — А то я думал, не умею.
— Умеешь. Главное — старание.
На кухне послышались голоса. Владимир заглянул.
Клавдия стояла у плиты, варила что-то в кастрюле. Зина мыла окно. Пётр Иванович чинил скрипучий стул — подтягивал гвозди молотком.
— Володь! — Клавдия обернулась. — Ты нас вдохновил. Думаю — а чего это я сижу сложа руки? Решила борщ сварить, на всех. Чтоб вечером горячее было.
— А я окно, — добавила Зина. — Давно хотела, но лень было. А тут посмотрела, как ты — и мне захотелось.
Пётр Иванович стукнул молотком по гвоздю:
— А я стул чиню. Месяц скрипел, раздражал. Вот и решил — хватит откладывать.
Владимир улыбнулся:
— Вместе работать веселее.
— Точно! — Клавдия помешала борщ. — Знаешь, Володь, а ведь правда. Раньше каждый сам по себе. А теперь глядишь — и дружно пошло.
Из комнаты вышла Анна Фёдоровна с охапкой белья:
— Вот, постираю заодно. Давно собиралась. Володь, ты словно искру зажёг.
— Мам, я просто убрался...
— Просто! — Она засмеялась. — Но люди видят. И думают: если он может, почему я не могу?
Владимир вышел на лестничную площадку. Спустился на этаж ниже.
Там соседка с первого этажа — тётя Маша, полная женщина лет пятидесяти — мыла перила. Увидела Владимира, выпрямилась:
— Володя! Это ты, говорят, у себя порядок навёл?
— Ну да...
— Молодец! Я посмотрела — и мне стыдно стало. Думаю — живу тут двадцать лет, а лестница грязная. Вот и решила помыть.
— Помочь?
— Да ладно, сама справлюсь. Ты и так много сделал.
Владимир вышел во двор. Остановился, удивлённый.
Двор был полон людей. Мужчины чинили забор, который давно покосился. Женщины белили стволы деревьев — берёзы и липы у подъезда. Дети подметали асфальт, сгребали прошлогодние листья из углов.
Дворник, старик Степаныч, стоял посреди двора с граблями в руках, улыбался:
— Во, Володя! Ты это дело затеял?
— Я просто кухню убрал...