— Полностью согласен, — Володя наклонился вперед. — Вера Дмитриевна, у меня к вам вопрос. Вы давно на студии работаете?
— С двадцать третьего года, — она гордо выпрямилась. — Ещё с Протазановым работала. "Аэлиту" помните? Так вот, костюмы марсиан — это моё. Правда, тогда я ещё помощницей была, но руку приложила.
— Значит, вы знаете, как костюм создаёт характер, — Володя смотрел на неё серьёзно. — Как одна деталь может рассказать о человеке больше, чем десять страниц текста.
Вера Дмитриевна сняла очки, протёрла платком, надела обратно:
— Вижу, молодой человек, вы понимаете в деле. Редко режиссёры об этом задумываются. Думают — дай актёру любую одежду, и ладно. А ведь костюм — это половина образа. Особенно в кино, где всё видно крупным планом.
— Именно, — Володя достал свой экземпляр сценария. — Давайте пройдёмся по персонажам. Начнём с Пети. Что мы о нём знаем? Демобилизованный шофёр, двадцать восемь лет, прошёл войну. Вернулся в Москву. Какой он внешне?
Вера Дмитриевна задумалась, барабаня пальцами по столу:
— Военный. Значит, выправка, подтянутость. Но уже не в форме — дембель. Одет по-граждански, но видно, что непривычно ему. Понимаете? Четыре года в гимнастёрке ходил, а теперь пиджак надел — и чувствует себя не в своей тарелке.
— Точно! — Володя оживился. — Вот именно это нам и нужно показать. Петя пытается вернуться к мирной жизни, но пока получается неловко. Значит, костюм должен быть... как бы не совсем по фигуре. Понимаете? Пиджак чуть великоват или, наоборот, жмёт в плечах. Брюки подвёрнуты. Рубашка простая, солдатская по сути.
Вера Дмитриевна записывала в блокнот:
— Хорошо. А цвет?
— Серый, — не задумываясь, ответил Володя. — Или тёмно-синий. Ничего яркого. Фронтовики привыкли к защитному, к серому. Им яркие цвета непривычны.
— Согласна, — Вера Дмитриевна кивнула. — А обувь?
— Ботинки. Старые, стоптанные, но начищенные до блеска. Армейская привычка — сапоги блестят всегда.
— Хорошо. А головной убор?
Володя задумался. В голове всплыли кадры из прошлой жизни — старые советские фильмы, фотографии сорок пятого года.
— Кепка, — сказал он. — Обычная рабочая кепка. Или вообще без головного убора. Петя же шофёр, водители часто без кепки ходят — мешает за рулём.
Вера Дмитриевна записала, кивнула:
— Дельно. Теперь Катя. Девушка-почтальон, двадцать три года. Что с ней?
— Катя — противоположность Пете, — Володя листал сценарий. — Она молодая, жизнерадостная, но при этом уставшая от жизни. Понимаете? Внешне бодрая, а внутри измотанная. Костюм должен это показывать. Форма почтальона — синее платье, фартук, может быть. Но не новое. Поношенное, много раз стиранное, выцветшее.
— А платок? — Вера Дмитриевна подняла глаза от блокнота.
— Обязательно, — Володя вспомнил описание из сценария. — Голубой платок. Это важная деталь — он материн. Катя его носит как память. Значит, платок должен быть не новый, но аккуратный, бережно хранимый.
— Понятно. А в финале? На танцплощадке?
— В финале Катя должна преобразиться, — Володя встал, начал ходить по костюмерной. — Она надевает лучшее платье. Может быть, тоже не новое, может быть, перешитое из довоенного. Но для неё это праздник. Первый раз за долгое время она идёт на танцы, к людям, к жизни. Цвет... — он задумался, — светлый. Белый или кремовый. Чтобы контраст был с синей формой почтальона.
Вера Дмитриевна быстро записывала:
— Хорошо. А волосы? Причёска?
— Коса, — сразу ответил Володя. — Когда она работает — коса, заплетённая строго. А на танцплощадке — распущенные волосы или собранные, но мягко. Чтобы показать: она расслабилась, позволила себе быть женщиной, а не просто почтальоном.
В дверь постучали. Вошли Зина и Николай Фёдорович. Зина была в своём обычном платье в цветочек, Николай в рубашке и брюках.
— Здравствуйте! — Зина поздоровалась. — Мы не опоздали?
— Вовремя, — Вера Дмитриевна поднялась. — Проходите, милые. Сейчас будем вас наряжать.