Зина ушла за ширму, через минуту вышла. Платье сидело хорошо, но выглядело слишком новым, нарядным.
— Нет, — покачал головой Володя. — Слишком свежее. Катя работает почтальоном уже год, может, два. Форма должна быть поношенная, выцветшая от стирок. У вас есть что-то более... потрёпанное?
Вера Дмитриевна хмыкнула:
— Есть. Вот это платье, — она достала другое, явно не раз стиранное, с выцветшими участками. — Его актриса одна носила в прошлом году для фильма про почтальонов. Хотели уже списать.
— Это то, что нужно, — Володя кивнул. — Зина, померь это.
Зина переоделась. Теперь она выглядела совсем по-другому — не актриса в костюме, а настоящая уставшая почтальонша.
— Вот теперь правильно, — Володя обошёл её. — Видишь разницу? Это не парадная форма. Это рабочая одежда человека, который каждый день мотается по городу.
— А платок? — спросила Зина.
Вера Дмитриевна достала несколько платков — красный, синий, зелёный. Володя выбрал голубой, немного выцветший:
— Вот этот. Голубой — цвет неба, надежды. И он не новый, значит, дорог Кате. Надень.
Зина повязала платок. Володя отступил, прищурился, оценивая:
— Отлично. Теперь ты Катя. Уставшая, но не сломленная. В простой одежде, но с достоинством.
— А для финала? — напомнила Вера Дмитриевна. — Для танцплощадки нужно другое платье.
Володя задумался:
— Что-то светлое, лёгкое. Довоенное, может быть. Как будто Катя достала из сундука платье, которое носила до войны, когда была счастлива.
Вера Дмитриевна перебирала платья, наконец достала одно — кремовое, простого кроя, с коротким рукавом:
— Вот это подойдёт? Оно простое, но милое.
Зина примерила. Платье превратило её — из уставшей почтальонши она стала хрупкой девушкой, которая идёт на первое свидание.
— Идеально, — Володя улыбнулся. — Вера Дмитриевна, вы волшебница.
Старая костюмер смахнула слезу:
— Да ладно вам. Просто работу свою делаю. — Она подошла к Зине, поправила платье на плечах. — Деточка, тебе идёт. Будешь красавицей на экране.
Зина смущённо улыбнулась:
— Спасибо.
— А волосы как будем делать? — спросила Вера Дмитриевна.
— В рабочих сценах — коса, — Володя показал. — Строго заплетённая, убрана под платок. А в финале — распущенные или собранные мягко. Можно с цветком.
— С цветком? — Зина удивилась.
— Да. Петя дарит тебе цветок перед танцем. Ты вплетаешь его в волосы. Мелкая деталь, но она покажет: Катя позволила себе быть женщиной, а не просто работягой.
Вера Дмитриевна всё записывала:
— Хорошо. Всё учту. Ещё что-то?
Володя осмотрел актёров — Николая в сером пиджаке и потёртых брюках, Зину в выцветшем платье почтальона. Они выглядели не как актёры в гриме, а как живые люди из сорок пятого года.
— Вера Дмитриевна, вы мастер своего дела, — искренне сказал он. — Спасибо вам.
— Да ладно, — старая женщина смущённо отмахнулась. — Это вы правильно видите. Не каждый режиссёр так в детали вникает.
Она вдруг хлопнула в ладоши:
— А теперь все ко мне! Я сегодня пироги с капустой принесла. Сидите, угощайтесь.
Она достала из сумки узелок, развернула — внутри лежали румяные пироги, ещё тёплые. Запахло капустой, жареным тестом, домом.
— Да мы не можем, Вера Дмитриевна, — Зина засмущалась. — Вы для себя пекли...
— Для вас пекла! — строго сказала костюмер. — Работать на голодный желудок нельзя. Садитесь все за стол, сейчас чай поставлю.
Она засуетилась — достала керосинку, чайник, стаканы. Володя, Зина и Николай переглянулись и сели за стол. Вера Дмитриевна разложила пироги на тарелке, налила чай.
— Ешьте, ешьте, не стесняйтесь.
Пироги были вкусными — тесто рассыпчатое, капуста с луком и яйцом, приправленная душистым перцем. Володя взял один, откусил: